Олег Даль: Удручает никчемность. Но хочется драться. Жестоко. Даль зилов


Отпуск в сентябре (1979) 1 и 2 серия

Советский фильм «Отпуск в сентябре» — Инженер Виктор Зилов (Олег Даль) — типичный интеллигент «эпохи застоя». Однажды, проснувшись утром, он получает (в качестве своеобразной «милой шутки») траурный венок от «безутешных друзей».

Несколькими днями ранее, Зилов на работе получает долгожданную квартиру и устраивает новоселье для друзей, с которыми дружит ещё со школьных времён. Галина, жена Виктора (Ирина Купченко) возлагает на квартиру большие надежды: ей кажется, что теперь начнётся счастливая жизнь.

Зилов переживает душевный кризис — экзистенциальный вакуум. Из-за ощущения безысходности он много пьёт, заводит романы с женщинами, ведёт себя как циник и нигилист. Галина всё ещё любит Виктора и ждёт от него ребёнка, но Зилов привык к бесцельной жизни и понимает, что ребёнок — это обуза.

Одна из любовниц Зилова, его бывшая однокласница Вера, напрашивается на новоселье в компании начальника Зилова (Евгений Леонов), где знакомится с приятелем Зилова Александром (Николай Бурляев). Друзья дарят ему набор охотника для сентябрьской утиной охоты — единственного занятия, которое ещё вызывает у Виктора хоть какой-то интерес.

Зилов и его приятель Анатолий Саяпин (Юрий Богатырёв) — сотрудники научного института. Решив схалтурить (и одновременно помочь Анатолию с получением квартиры), Зилов — в общем-то способный человек — подсовывает своему начальнику «липовый» проект, однако тот обнаруживает подлог. Зилову приходится шантажировать его, чтобы тот зямял инцидент, и отношения с начальником портятся.

Зилов знакомится со студенткой-первокурсницей Ириной и приглашает её в кафе, где работает официантом его приятель Дима. Одновременно он получает телеграмму: у Виктора умер отец, и он должен ехать на похороны. Случайно увидев Виктора с Ириной, Галина принимает решение покинуть его. Виктор пытается остановить её, но безуспешно…

Вернувшись, Виктор устраивает перед традиционным сентябрьским отпуском ужин в кафе и приглашает всех своих друзей, Иру и своего начальника. Однако он напивается до беспамятства и устраивает скандал, оскорбив всех без исключения приглашённых.

На следующее утро Виктор просыпается один в пустой необустроенной квартире и начинает готовиться к охоте. Получив траурный венок, он вспоминает, что накануне его друзья вернулись за ним в кафе и доставили его домой, но затем решили отомстить ему за испорченный вечер. Он узнаёт, что Ира выписалась из общежития, забрала документы из института и уехала. В приступе депрессии Зилов звонит Диме, извиняется за своё поведение и отменяет долгожданную поездку на утиную охоту, приглашая Диму «на поминки». Виктор решает покончить жизнь самоубийством и пытается застрелиться из ружья, но его спасает внезапный телефонный звонок, в котором слышатся лишь гудки повешенной трубки. Прибывшие в этот момент Анатолий и Александр обезоруживают его, но Дмитрий, приехавший следом, после короткого разговора с Виктором уходит вместе с ними, оставляя Зилова наедине с заряженным ружьём. Через несколько часов Дмитрий, ожидавший возле дома друга, звонит Зилову. Звонок будит уснувшего Виктора, и тот, успокоившись, соглашается отправиться на охоту.

«Отпуск в сентябре» — двухсерийный художественный телефильм по мотивам пьесы Александра Вампилова «Утиная охота».

Роль инженера Зилова в фильме «Отпуск в сентябре» считается одной из лучших в творческой биографии Олега Даля. Фильм снят в 1979 году, но после съёмок был «положен на полку».

Картину в Останкино приняли хорошо — с реверансами и комплиментами. После многолюдной премьеры я приехал в Останкино узнать, когда фильм выйдет в эфир. Меня уверили, что начальство только и ждёт удобного момента, чтоб выпустить картину, но «момент как раз сейчас неудачный, и международное положение тоже». Потом на ТВ ждали «удобного момента» ровно восемь лет — до самой перестройки.

— Виталий Мельников

На телевизионный экран картина попала лишь в июне 1987 года, уже после смерти Олега Даля.

В ролях:

  • Олег Даль — Зилов
  • Ирина Купченко — Галина, жена Зилова
  • Ирина Резникова — Вера
  • Наталья Гундарева — Валерия
  • Наталья Миколышина — Ирина
  • Юрий Богатырёв — Саяпин
  • Геннадий Богачёв — Дима
  • Николай Бурляев — Кузаков
  • Евгений Леонов — Кушак

film-ussr.ru

Рецензия на фильм Отпуск в сентябре от Kickingrussian 10.09.2017

kickingrussian 9 сентября 2017 Оценка фильма 6 из 10

Хроника пикирующего алкоголика

Посвящается памяти Геннадия Шпаликова Ленту Виталия Мельникова "Отпуск в сентябре" советские киночиновники допустили к показу только спустя 8 лет после окончания съемок. Пятница, 5 июня 1987 года. Уже ушел из жизни Олег Даль, получивший посмертно премию за главную роль, набирали силу перестройка и гласность, бурлила антиалкогольная компания, а скромный автор этих строк сдавал выпускные экзамены за 8 класс основной школы. Жалею ли я о том, что не удосужился стать свидетелем премьеры знаковой экранизации пьесы Александра Вампилова "Утиная охота" у двухпрограммного телевизора? Нисколько. В то время вряд ли это могло заинтересовать. Хватало своих алкоголиков, в своем дворе, в своем подъезде и иногда даже в собственной квартире, поэтому переключил бы программу с "Отпуском" на другую, вторую, а то и вовсе отключил ящик. Поэтому не знаю, плохо это или хорошо, что познакомился с этим материалом первый раз только спустя 30 лет после премьеры, хотя и смотрел с интересом немного позже всю запрещенку, которая хлынула на экраны в конце 80-х - начале 90-х. Конечно, не всегда было понятно, почему тот или иной фильм не допускали к показу и убирали на длинную полку, но это уже просто частности ограниченного юношеского кругозора. И, безусловно, даже сейчас "Отпуск в сентябре" способен произвести определенное впечатление удачно найденными диссонансами настроения экзистенциальной драмы и мятущегося алкотриллера. Прочитав историю создания "Отпуска", осталось только удивляться, как из-за сбоя в цензуре и бюрократической машине Мельникову удалось начать запуск этой ленты. Ленты о человеке, совсем не похожем на типичного гомо советикуса, деформирующем окружающий мир через алкоголь-транквилизатор и живущем только в сентябре каждого года на утиной охоте. В главном герое этой ленты - Зилове - просматривается желание Олега Даля сыграть максимально обобщенный образ человека на исходе третьего десятка жизни, который уже от нее успел смертельно устать. Герою Даля, в отличие от самого актера, порядка 27 лет. Слишком стар для рок-н-ролла и слишком молод, чтобы умереть. В этом возрасте Джим Моррисон из Doors уже спешил на Пер-Лашез, а Курт Кобейн, подобно Зилову, заряжал свою двустволку в гараже. Люди творческие и неуравновешенные. Складывается впечатление, что Даль не играет роль, а проживает ее, проживает с той отчаянной радостью лебединой песни и с пониманием скорого конца. Но чем больше оголяется душа актера, тем дальше он отодвигает от себя образ и представляет зрителю самого себя. Зилов - алкоголик и это не удивительно, он находит так компромисс с действительностью, которая уже отформатировала и укатала его. Его источенный водкой мозг дает ему совсем другие реалии и очень наивно делать из этого образа Печорина эпохи брежневского застоя. Надо же, какая цаца - квартиру получил, жена-красавица, друзья любят, любовница без ума, работа есть. Что еще в этой жизни осталось? Дети? Или запредельное желание разбить себе голову об потолок этой зоны комфорта? Зритель не получает ответов на эти вопросы. Мельников в "Отпуске в сентябре" из всех сил старается сказать-показать нам про героя что-то этакое, а получается восторженная фига в кармане против Системы. Попробуйте посмотреть на этот фильм без привязки ко времени и без тернового страдальческого венца. Начнется мельтешение в трех клаустрофобных локациях: квартира - кабинет - кафе "Надежда". Чем занят Зилов? Возлияниями, изменами и выяснением отношений. Задыхается? Да не поверю ни за что. Просто уже крепко на стакане, обычная серость на стакане. Не скрою, что Юрий Богатырев в роли Саяпина переигрывает Даля, потому что в нем нет того страшного для каждого актера момента, когда он перестает разделять жизнь и сцену. Он - такое же ничтожество, как и Зилов, но у него есть сердце и он далек от рефлексии, к нему возникает симпатия именно благодаря игре Богатырева. В чем главная проблема Даля в этой ленте? В том, что слишком много себя было втиснуто в образ, по сути дела, свободной планировки. Попробуйте понять, отвлекаясь от времени действия ленты, чем именно недоволен Даль-Зилов и не найдете внятного ответа. Почему так? Просто другое время. Припоздал Вампилов со своим диффузным, всепроникающим и всевопрошающим к самому себе героем от товарищей-классиков типа Камю и Сартра. Получил человек с утра венок с траурной лентой самому себе от скорбящих друзей. И все. Точка. Абзац. Должен начаться саспенс. А нам вместо этого скармливают одни сплошные флэшбэки. Основная проблема (и загадка) "Отпуска в сентябре" кроется в исходном материале - в пьесе Вампилова. Не суждено узнать, почему и в какой момент, дала сбой Система, в которой появился представитель так отчаянно и до смешного нелепо стремящийся самоликвидироваться. Когда он понял, что он - лишний? Автор пьесы, а вслед за ним и режиссер, лишают Зилова права на спасение. Он движется по дороге потерь: любовница, отец, жена, возможно, скоро от него отвернутся его верные друзья. Но героя Олега Даля мало что беспокоит на самом деле, кроме алкогольного тумана, благодаря которому он иногда начинает видеть какие-то свои внутренние маяки. Жизнь уже потеряна после той расстрельной сцены в кафе в третьем акте, когда с каждым тостом Зилов загоняет в себя очередную водочную пулю. Очень хочу умереть, но не знаю как, это про него, пока не появляется заветная сорокагрудусная. Так умирает душа. Трагикомическая сцена прощания с плотью окончательно ставит все на свои места. Даже застрелиться не может по-людски. В итоге лента Мельникова, несмотря на отличный каст актеров (Ирина Купченко, Евгений Леонов, Наталья Гундарева, Николай Бурляев) производит впечатление слепка сцен с натуры мерзкого насекомого, подсевшего на яд, и уводит зрителя в плоскость двухкопеечного спасения из телефонной будки от самого трезвомыслящего персонажа - одноклассника Димы (Геннадий Богачев). Сам по себе "Отпуск в сентябре" останется кинематографическим памятником и документом эпохи с отличными актерами и режиссурой, мало отступающей от первоисточника. Поэтому такое старательное следование канве пьесы Вампилова может послужить отличным примером адаптации театрального материала к формату телефильма, но не более того. А вот за экзистенцией, пожалуйста - к другому экрану.

Все комментарии

www.ivi.ru

( ) / .

  ====================== ( - )

: : : : : : 135 .1979 .

:,

=========( , )

( ) , . - , , ( ), . . , , , : , , . , : , , , , , . , : , , , , , . , ,

, , , ( ) . , , ? ?, , . . -------( , , )

========================, 1967 , ( , ).  , : .

1972 ( , , ), : , . . , 1975 . , , .

, 1979 ( ), .

, , (: , 2005 .) . , . , . , , , .   .

, . 1987 , , , , . .

,

! , , . , , . , , , , .

, . . ( , , - ) ( 1890 ) : -, , : , , - . ... ... , , , . , , , , - . , , . , , , , , .  , ,  . . , ( 1881 , 3 1981 , ), : , , .

.. ,   . , , , ., , , ( ) 컅

, , . , , ... ., ( , , ) - - , .

, . , . , () , , , , , , . , , ,  ,   XX .

, , ( , )   . , , , . , , : - , - . . , , .

,  , , , -. , , . , , ()   . : , . , ,

, ( - ) ( ), , , - -,  . ( . vacuum)  . , -: ( ) .

, , , , ,  , ,   , , . , . , ; , ; "" "".

, , , . , , , , . (,   ) . , . (, ) .. , . , , , , .. -  . , , : . , , , . ( , , , , ).

, ( - ( ), : , - , ? , ; , , , , , ? ( . , )?  , - , . , ( , , ) . ⻅

, - , , - , .  , , , , ( ), - , - , -   , , , , , - , ( ) . ( , , ), . ,    

, , , (). .

, ==========================================

, , , . ( , , , , , ( ) ), , , , , . , , , , , .. , -

, , , , , , , ? , , ?.. , , ( )?  , - : (); - : --,  - `酻, - , (!) , .. , , , , - 軅

, ?! , , ,   , , , , . , (, , , .., , ). , , ( !) , , , : , . (-, - , , , , , ).

( , , ), , ? . . , , ,   : .

, , . . . , , ( ) ( , ).

, 1967 . : . . , : 养, , . ). , , . , . , , , , , . . ( , -, , ). , , , . . -,   , : , , ( , , ) . - ( , , -), , , , , , ( , , ). , , :  . , , , , , .. , , , , . ! , ,

- , , , , . , . . , , , , : ? , Ҩ . , , . ? . , , , , . , , , - , . , , . , , , ., . , , , , . : - , . . . , . . , , (, , ) , , .

, , , ( 1967 1979 , , , ). , , , . , , - (, , ) .  : ( ) ? : , ?!... : . , , . , , , ( ) .

, , , , - , , . : , , ..

, , : , , , , , , . ? , , . , , , , , , . , , , ? : , ,   . , . . , , . , .. : ?! , , - , , , . -, , . , , , , . , . , , , , , , , , , . . , ... , . , .

, , . : , , , .

www.proza.ru

Две стороны одного Даля. Выдающийся артист как лишний герой своего времени

Олег Даль

Не верится, что Олегу Далю могло бы исполниться шестьдесят пять, не укладывается в голове и то, что последние двадцать пять лет мы прожили без него. Дурашливый шут с глазами, полными слез. Вечный мальчик с недетским потухшим взором. Искрометный ловец жизни, дошедший до крайней степени отчаяния…

Непонятно вообще, как он жил. С таким тягостным надрывом в душе, накрытый тяжелой волной депрессии, от которой его смогла освободить только смерть. Уныло бредущий по замкнутому кругу: отчаяние — алкоголь — отчаяние, он не находил успокоения нигде. Ни в семье, где его любили и понимали, ни в новых ролях. Почему его держало за горло непроходящее чувство неудовлетворенности жизнью, что мешало ему наконец примириться с ней? Ему, популярному и востребованному артисту, которого боготворили зрители.

«Молодой, здоровый, работа у тебя есть, квартира, женщины тебя любят. Живи и радуйся. Чего тебе еще надо?» — восклицает один из друзей Зилова, заставший его в обнимку с двустволкой.

Даль мечтал сыграть главного героя «Утиной охоты», возможно, и потому, что был болен той же безысходной, ничем не вытесняемой тоской и так же не знал, чего, собственно, еще-то надо. При том, что, в отличие от Зилова, он не растратил себя впустую, умел ценить семью, много работал. Может, это кара небесная — за талант, за успех, за признание? Или неминуемая участь живущих на последнем дыхании?

Его травили, его запрещали снимать, фильмы с его участием фатально оседали на полке или шли малым экраном. Однако находились упрямые режиссеры, отстаивавшие именно Даля и не желавшие снимать никого, кроме него. Их упрямство вознаграждалось точным попаданием в образ: он был из тех незаменимых, которые, вопреки расхожему утверждению, все же есть.

Даль очень тщательно выбирал роли, примерял их на себя, отказываясь не только от бездарных и заказных сценариев, но и от тех, которые, как ему казалось, были «сшиты» не на него. «Упустил» Женю Лукашина из «Иронии судьбы…», бортинженера Скворцова из «Экипажа», Мирою из «Безымянной звезды»… Очевидно, для актера было крайне важно, чтобы герой был ему близок, а может, он хотел и на экране оставаться собой?

Светлое прошлое

Говорят, он был похож на своих героев: играл мечтательных романтиков и тех, в кого они превращались, перемолотые жизнью. Одни были с горящими глазами, полными надежд, во взгляде других сквозила плохо скрываемая безысходность. Одних ожидала долгая счастливая жизнь — для других «все было поздно».

«В четверг и больше никогда», режиссер Анатолий Эфрос

Первые несли на себе печать оттепели с ее наивным максимализмом, завораживающей искренностью и безусловной верой в то, что все получится.

В этом светлом прошлом друзья, как первоклассники, влюблялись в одну девушку, водившую «Первый троллейбус» (режиссер И. Анненский). Непризнанный до поры до времени гений Алик Крамер даже на пляже не расставался с печатной машинкой и плакал от музыки Баха («Мой младший брат», режиссер А. Зархи). Два «маленьких солдата», два Жени — Соболевский из «Хроники пикирующего бомбардировщика» (режиссер Н. Бирман) и Колышкин из фильма «Женя, Женечка и «катюша» (режиссер В. Мотыль) упрямо от-стаивали несравненное право — оставаться собой. Даже на войне, где, казалось бы, любая индивидуальность стирается в ровную шеренгу.

Женя Колышкин пришел на смену шпаликовским мальчикам, пошатнув святую уверенность шестидесятников в том, что «бывает все на свете хорошо» грустной мудростью Окуджавы. Эликсир счастья — «капли датского короля», — безусловно, «сильнее клеветы, страха холеры…», вот только найти его не удается, даже обойдя целый свет.

Мальчишеская застенчивость Колышкина сочеталась с недетским бесстрашием. Ему не просто мерещились мушкетеры — он готов был вызвать на дуэль генерала и «набить лицо» всякому, кто дурно отзовется о Женечке Земляникиной. Он не попадал в дурацкие ситуации — он их буквально притягивал: случайно палил из «катюши», по рассеянности оказывался во время купания на женской территории, нечаянно забредал в новогоднюю ночь к немцам. Щемящая интеллигентность Колышкина, его невоенная мечтательность и полное пренебрежение к времени и месту выдавали существование особого измерения, в котором он жил (или выживал?). Даль сыграл книжного мальчика на войне с какой-то особой затаенной нежностью к своему герою, улыбаясь вместе с ним парадоксальному смешению неуверенности и бескомпромиссности.

«Герой нашего времени. Страницы журнала ечорина», режиссер Анатолий Эфрос

Женя не вырастет и не повзрослеет — смерть Женечки, расколовшая его мир, как стеклянный шар, мимоходом расстрелянный солдатами, погасит его взгляд, но не изменит внутренне. Над его трогательным неумением шагать строем перестанут смеяться, интуитивно почувствовав масштаб личности и ее нешуточный трагизм, невидимый глазу.

Время Теней

Эпоха больших надежд сменилась тяжелым застойным отчаянием и безверием. В начале 70-х Даль сыграл Шута в «Короле Лире» — бесстрашного пророка, слова которого никто не воспринимает всерьез. «Мальчик из Освенцима, которого заставляют играть на скрипке в оркестре смертников; бьют, чтобы он выбирал мотивы повеселей… Искусство, загнанное в псарню, с собачьим ошейником на шее…» — таким видел Григорий Козинцев своего героя. Таким был Даль на экране.

Его Шут, преданный Лиру, изломанный людской глухотой, просит нанять учителя, способного научить его врать. Однако едва ли кто сможет исправить «рассудительного дурака», полубезумного в своей вере праведника. Один посмеется, другой не поверит, третий грубо оттолкнет. Но никто не услышит или не захочет услышать…

Похоже, мало что изменилось с шекспировских времен. Угрюмые 70-е были переполнены язвительными Шутами, утратившими праведность, но одержимыми поисками истины и смысла жизни («Неоконченная пьеса для механического пианино», «Отпуск в сентябре», «Плохой хороший человек»…).

Даль, кажется, взрослел вместе с временем: иными стали его герои, в которых с трудом, но все же можно было различить черты былых романтиков. Его герой раздвоился в 1972 году, когда, согласно сюжету шварцовской «Тени», актер сыграл одновременно две роли: благородного Ученого и его серую Тень.

«Женя, Женечка и «катюша», режиссер Владимир Мотыль

История про то, как бездушное ничтожество заняло место восторженного романтика, стремящегося изменить мир, стала необычайно символична для 70-х. Но если в сказке еще можно было восстановить справедливость одним лишь окриком: «Тень, знай свое место!», то за ее пределами заигрывания с оборотной стороной себя заканчивались весьма плачевно. Тени вселялись в души, в короткий срок разъедая то, что казалось нерушимым. Так появились Лаевский («Плохой хороший человек», режиссер И. Хейфиц), Сергей («В четверг и больше никогда», режиссер А. Эфрос), Зилов («Отпуск в сентябре», режиссер В. Мельников).

Даль сыграл отпетых и «начинающих» подонков так, что за них впору молиться. Обаяние его героев столь велико, что, ничего не зная об их прошлом, хочется его придумать, чтобы найти хоть какое-то оправдание этим бьющимся в конвульсиях душам.

Виктор Зилов проживает, казалось бы, обычную, среднестатистическую жизнь. Работает спустя рукава и тем не менее получает новую квартиру. Изменяет жене, много лет не навещает родителей, не хочет ребенка. Ну, бывает: как говорится, в пределах нормы… Однако «странности» героя бьют через край: он не едет на похороны отца, приглашает гостей и морально уничтожает каждого. А в заключение пытается покончить с собой…

В разоблачительной сцене в кафе Зилов появляется в своей привычно надвинутой на лоб кепке, словно отгораживающей его от внешнего мира. В его жестокой бесцеремонности, в уничтожающе ёрническом взгляде исподлобья есть что-то непостижимое, трагически притягательное в своей недосказанности. То, что дает незримое право на срывание масок не только с себя, но и с других.

Главный герой фильма «В четверг и больше никогда» необычайно близок Зилову. Сергей приезжает в Заповедник накануне собственной женитьбы. Якобы к матери, а на самом деле — чтобы «уладить проблемы» с девушкой, которая ждет от него ребенка. По пути к драматическому финалу он разрывает последние нити (благо, их почти не осталось), которые связывают его с заповедными законами. Даль играет холодное отчуждение — не сказать отвращение к жизни совсем еще молодого и вполне успешного человека. Его Сергей мечется по экрану в длинном свободном свитере, как в мешке, в который сам себя поймал. В его нервных разговорах с матерью, в невнятных объяснениях с Варей сквозит вековая усталость и нежелание что-либо менять. Вот он, опьяненный минутным азартом, вскидывает ружье, вот развинченной походкой идет по лугу, ощущая себя чужим на земле, где вырос… Вот потрясенно отступает назад, поняв, что он, врач, бессилен чем-либо помочь своей матери…

«Король Лир», режиссер Григорий Козинцев

Унылые заложники собственного разложения, Зилов и Сергей крушат чужие судьбы с той невыносимой легкостью, с какой планомерно уничтожали себя. Невольные наследники печоринского проклятия — играть роль топора в руках судьбы, — они словно обречены быть палачами. Без торжества, без вдохновенья и уж тем более без наслажденья. С усталой отрешенностью и злым отчаянием. С мечтами об охоте и тягостным подозрением, что так пройдет вся жизнь, которая, «в сущности, проиграна».

В сознании Зилова происходит жутковатое смещение ценностей: он превращает жизнь в охоту, а очутившись на болоте с двустволкой, проявляет полную несостоятельность. Он бьет людей, как уток, и жалеет уток, как людей. Сергей, играючи убивающий прирученную матерью косулю, уже лишен и этой сентиментальности: он как-то незаметно для себя пополняет ряды тех, кто не промахнется.

Развинченные и опустошенные души, весьма неохотно срывающиеся на откровенность, открывались Олегу Далю, как родному, словно приняв его за своего. И до конца непонятно, кто кого выбирал — он своих героев или они — его.

Многие говорили, что он не играл, а жил в роли. Эдвард Радзинский писал, что так, как он жил, и жить было нельзя — так можно было только умирать. Немудрено, ведь совмещение несовместимого, пусть даже и в роли — задушевности и хамства, прямолинейности и цинизма, ранимости и жестокости, — еще ни для кого не проходило бесследно.

Затянувшийся кризис среднего и околосреднего возраста (по пьесе, Зилову нет и тридцати) сильно смахивает на неизжитую подростковую рефлексию, когда все уже дозволено, а обязательства еще не предусмотрены. Отсюда и нежелание платить по счетам, и демонстративный вариант несостоявшегося суицида — довольно распространенный мотив в отечественном кино. Зилов приглашает друзей на собственные поминки, Платонов («Неоконченная пьеса для механического пианино») бежит к реке, где намерен свести счеты с жизнью в сопровождении толпы «самых близких», Макаров («Полеты во сне и наяву») с полудетским любопытством разглядывает из-за дерева суетящихся на берегу гостей, собирающихся его спасать. Однако дальше всех зашел Сергей, который еще мечется, но уже не испытывает острой потребности ни в покаянии, ни в суициде: «Плаваю я хорошо… Отравиться я не могу, потому что успею найти противоядие… Ружье в этой пьесе уже стреляло».

«Незваный друг», режиссер Леонид Марягин

Чеховский герой Лаевский, к счастью, не доходит до маячащей перед ним черты и чудесным образом меняется, отрезвленный дуэлью. А вот реанимировать души Зилова и Сергея уже едва ли удастся: то ли момент упущен, то ли диалектика души пасует перед ХХ веком.

Неумение любить и быть любимым, хандра, скука, опустошенность — болезнь, описанная еще в классической литературе XIX века. Болезнь, переходящая из острой формы в хроническую быстрей, чем можно было ожидать… Даль не просто сыграл людей с душевной гангреной — он заразил и нас их безысходной тоской. Его Зилов пытается достучаться до окружающих — в целом нравственных и условно порядочных — так же, как почти десятилетие назад его Шут — до короля Лира.

Послесловие

Последняя роль Даля — Виктор Свиридов в «Незваном друге» Л. Марягина — стала попыткой примирить бесприютную зиловскую изломанность с политкорректностью советского строя. Нежданный-негаданный гость из 70-х, пытающийся вписаться в 80-е, пришел налегке, как и полагается образцовому гражданину СССР, не имеющему ничего своего. У него есть сын, которого воспитывает другой человек, есть диссертация, изданная под чужим именем, есть новые идеи, судьба которых никак не решится. В этой истории предусмотрен даже счастливый конец, в который, глядя на героя, не верится.

Оптимизм финальных кадров совсем не вяжется с его израненностью, хрупкостью, затравленным взглядом и тотальной несовместимостью с жизнью, идущей параллельно его земному пути. Даль сыграл больше, чем требовала роль: так смотрелся бы Гамлет в производственном фильме, так выглядела бы Анна Каренина в простенькой мелодраме.

Для актера вообще редко находились роли, адекватные его потенциалу. Из почти сорока киноработ не наберется и десятка тех, которыми он был удовлетворен. Одержимый, по выражению Радзинского, «прекрасной болезнью» — манией совершенства, он вообще очень редко оставался доволен собой.

А между тем его талант был многогранен. Олег Даль органично вписывался и в сказочные роли — он был любимым актером Надежды Кошеверовой («Старая, старая сказка», «Тень», «Как Иванушка-дурачок за чудом ходил»). Возможно, потому что под слоем надломленности и одиночества в нем сохранилось немало детского. Писатель Виктор Конецкий застал однажды Даля сидящим на трехколесном велосипеде: тот не желал отдавать его соседскому мальчишке. В другой раз он прыгнул в воду прямо в одежде и ботинках, спасаясь от поклонниц, чьей бесцеремонной назойливости не выносил. Потрясенный фильмом Сергея Соловьева «Сто дней после детства», он написал по-детски искреннюю и пронзительную рецензию — взрослые стесняются так писать, боясь показаться излишне сентиментальными. Даль не боялся: Надежда Кошеверова вспоминала, что когда во время съемок фильма погибла лошадь, он плакал, как ребенок.

«Отпуск в сентябре», режиссер Виталий Мельников

Вместе с тем Олег Даль обладал и редким комическим даром, который, к сожалению, было мало возможностей проявить. Его самые яркие комедийные роли — Эндрю Эгьючик («Двенадцатая ночь») на сцене «Современника» и Барыгин-Амурский в фильме Л. Гайдая «Не может быть!». Последний являл собой забавный оксюморон трусливого донжуана. В нэповский век измельчания героев бесстрашный повеса на поверку оказывался тряпичным.

Как искренне Даль разыгрывал праведный гнев по поводу вымышленной репетиции, приправляя его тяжким вздохом, адресованным жене, которая спрашивала: «Ну хоть к обеду-то вернешься?» — «Что ты, милая, раньше ужина и не жди!» С каким шикарным изяществом распевал: «Злой шутник-озорник Купидо-он!», в мгновение ока оборачиваясь насмерть перепуганным шкодником. И совершенно неподражаемо закатывая «влажные глаза» («Я не могу работать в такой обстановке!»), оставлял за своим героем право на несомненное обаяние.

Однако главным предназначением Олега Даля все же было играть героев своего времени, которым отпущено мало радости и много невидимых слез.

На съемках в Михайловском, осторожно взяв в руки пушкинские дуэльные пистолеты, он обронил: «В те времена я бы и до двадцати не дотянул… Пришлось бы через день драться…» Его герои тоже были «морально готовы» и «бить по морде каждого негодяя», как Женя Соболевский, и устроить «сеанс одновременной дуэли» из дружеского застолья, как Зилов. Даль успел выступить в роли Чацкого («Чацкий — это я»), на подмостках «Современника» сыграть Ваську Пепла («На дне»), Печорина — в телефильме Эфроса («Герой нашего времени. Страницы журнала Печорина»).

Его «лишние люди» перестали быть посторонними, став частью нашего сознания. Олег Даль открыл нам души своих непростых героев, обнаружив за видимой легкостью их оголенную беззащитность и неизживаемую травоядность.

Его Печорин во время дуэли держит пистолет в левой руке. Потому, очевидно, что не хочет убивать.

kinoart.ru

Удручает никчемность. Но хочется драться. Жестоко

Разница между фотографиями и персонажами Олега Даля в 25 и в 37 лет огромна. В 25 он играл жизнерадостных мальчиков, и взгляд его светится надеждой. Ближе к сорока на смену героям «Хроники пикирующего бомбардировщика», «Жени, Женечки и «Катюши» и «Земли Санникова» приходят Зилов в «Отпуске в сентябре» и озлобленный Косов в «Золотой мине». Первая роль была Далю особенно дорога, и когда фильм не выпустили на экран (заботясь не только о том, чтобы не очернить ненароком советскую действительность, но и элементарно о психике зрителей), это стало для него очередным ударом. Великая и очень печальная пьеса Вампилова все-таки иногда кажется почти водевилем в сравнении с тем, что сделал с нею Олег Даль, на котором весь этот фильм и висит, как на гвозде: в нем сконцентрировано и умножено все отчаяние, вложенное в роль драматургом. Он играет виртуозно, но, если честно, вам никогда не хотелось отвернуться от взгляда его Зилова?

НЕ У ВСЕХ ПОЛУЧАЕТСЯ БЫТЬ СОБАКАМИ ПАВЛОВА

Олег Даль умер в 39 лет. 3 марта 1981 года сидел за столом в киевской гостинице с коллегой, потом встал и отправился в номер со словами «Я иду умирать». Он так часто говорил о смерти, что коллега не обратил на это особого внимания. Но Даль поднялся в комнату, выпил и умер. По слухам, параллельно он принимал препарат для радикального лечения алкогольной зависимости - человеку, который будет сочетать его с алкоголем, станет невыносимо плохо. По идее, должен выработаться почти условный рефлекс, по типу «алкоголь-боль». Вот только не у всех получается быть собаками Павлова.

Думал ли он всерьез, что этот вечер (и этот прием алкоголя) станет для него последним? Хотел, чтобы на его слова обратили внимание и как-то уберегли? Люди же не просто так повторяют в разговорах «Я скоро умру» - но чаще всего окружающие просто не понимают, как этих людей беречь.

Его вдова Елизавета Даль до конца своих дней настаивала, что умер он просто от остановки сердца во сне: сердце у него было слабое. Ну да, конечно, слабое: в принципе, таким, как Даль, чтобы оно остановилось, и пить-то особо не надо.

В 1974 году «Землю Санникова» посмотрел 41 миллион зрителей - один из кинорекордов СССР. А знаменитую «Есть только миг» сначала исполнял сам Олег Даль, но руководство «Мосфильма» решило его переозвучить, и ее спел Олег Анофриев. Кадр из фильма

ИСКРЕННЕЕ ОТЧАЯНИЕ

«Писатель - как священник. Он должен испытывать по отношению к своей работе такие же чувства... Даже если ваш отец умирает - и вы с разбитым сердцем стоите у его постели, то и тогда вы должны запоминать каждую мелочь, как бы это ни было больно» - сказал Хемингуэй, идол поколения, к которому принадлежал Даль. Он выписал эту фразу в свой в дневник и добавил: «Если заменить в его словах «писатель» на «артист», все это точно отнесется к моей профессии. Это верно и честно, и в этом нет ничего героического и тем более сверхъестественного».

Вообще эти дневники - чтение довольно удивительное: мы все-таки живем в эпоху иронии, а Олег Даль был человеком очень серьезным. Многие в его поколении были такими. Но он отличался просто удивительным умением выгрызать себя изнутри за каждую роль, в которой сомневался (и на которую все же соглашался). Все, кто вспоминает о Дале, твердят о его ранимости и невероятной, болезненной ответственности - а еще о презрении к тем, у кого этой ответственности нет.

«Звонил оператор с «Мосфильма» - заказ сделать мой слайд для журнала «Искусство кино». У НИХ НЕТ ИСКУССТВА В КИНО, почему же моя рожа должна принадлежать ихнему журналу?» Или о театре «Современник»: «Нельзя и малое время существовать среди бесталанности, возведенной в беспардонную НАГЛОСТЬ». Не соглашается играть в «Инкогнито из Петербурга», гайдаевской экранизации гоголевского «Ревизора»: «Окончательно отказался от мечты сыграть Хлестакова. Фильм Гайдая. Соображения принципиального характера. Не по пути!!!» И половина дневника - на этой интонации. Еще он отказался играть в «Экипаже», в «Иронии судьбы», в «Легенде о Тиле» - от ролей, за которые многие актеры просто бы удавились, наплевав на всякие там рассуждения типа «Не по пути». Он и Зилова, еще одну роль своей мечты, едва не отказался играть: был взбешен тем, что режиссер не сразу сообразил, что именно Даль, только Даль и никто, кроме Даля, на это способен. И нет: несмотря на восклицательные знаки и прописные буквы, в этом дневнике нет девочкиной истерики, типичной для множества актеров - одно искреннее отчаяние.

Легенда гласит, что это был единственным в истории, написавшим объяснительную в театре: «Я вышел на сцену нетрезвым, играл отвратительно, мое поведение недостойно звания актера» - в то время как никто от него этой объяснительной не требовал, и все, кроме него, были его игрой вполне удовлетворены. Михаил Козаков однажды высказался в том смысле, что вот был бы ты хоть немножко евреем, было бы тебе легче - это правда, иронии и прагматизма ему не хватало. Там, где другие цинично шутили, Даль запросто мог уйти в крик или в запой.

При такой эмоциональности, конечно, ему легко было портить отношения с киноначальством - и об этом тоже ходят легенды. Начальник «Ленфильма» якобы однажды сказал Иосифу Хейфицу, снимавшему «Плохого хорошего человека»: «Или я, или Даль». Хейфиц вежливо ответил «Вы знаете, Даль» - и чудом добился его утверждения. Его встречи со зрителями превращались для организаторов в кошмар. Иногда он говорил «Артист я скучный» - и просто уходил со сцены; а на встрече с курсантами школы КГБ после успеха «Варианта «Омега» сообщил будущим разведчикам, что обычно бывает с людьми их профессии: «Либо их убирают, либо на два фронта начинают работать – ребята, вы ж лучше меня знаете». Скандал был неслыханный.

Иногда у режиссеров получалось его сделать чуть более расслабленным. Например, в «Земле Санникова», фильме, который снимался в аду: это была редкая история, когда актеры сочинили телеграмму на «Мосфильм» с требованием отстранить от режиссуры режиссеров, потому что они - непрофессионалы. Фильм, на котором Даль заменил своего друга Высоцкого - а тот уже приготовился ехать в экспедицию, даже написал для «Земли Санникова» несколько песен, в том числе «Коней привередливых». Закончилось это легендарной телеграммой на «Мосфильм»: «Сидим в говне на волчьих шкурах. Дворжецкий. Вицин. Даль. Шакуров» - и тем, что режиссеров в итоге оставили, троих из четырех актеров успокоили, а Шакуров с картины ушел. Похоже, Даль так не любил и фильм, и режиссеров, и эту роль, и себя за то, что согласился ее играть, что в результате неожиданно расслабился, мысленно послал все подальше - и сыграл безупречно. Сегодня просто невозможно в этой роли представить Высоцкого - он бы прорвал всю причудливую ткань этого, несмотря ни на что, симпатичного фильма. А Даль был тем, что нужно - так же, как «Кони привередливые» подошли бы ей меньше, чем легкий «Есть только миг между прошлым и будущим».

Второй случай - роль в «Не может быть!», комедии, где Леонид Гайдай аккуратно заставил Даля спародировать самого себя (не отделаться от мысли, что Гайдай иногда просто глумится над вышедшим за два года до того «Плохим хорошим человеком»): ранимость и хрупкость обернулись воплем «Я артист, я не могу работать в такой обстановке!»

Одну из его лучших ролей - инженера Зилова из «Отпуска в сентябре» по пьесе Александра Вампилова «Утиная охота», зрители увидели только в 1987 году. Через шесть лет после смерти Олега Даля. Кадр из фильма

«ЧУВСТВУЮТ ВРАГА В ИСКУССТВЕ»

Именно смерть Высоцкого, как считается, его подкосила: Даль считал его одним из лучших, если не лучшим другом. Он ему снился, жене он говорил «Он меня так зовет». Во второй половине 1980-го записи в дневнике превращаются в стоны, тихие, но страшные.

«Нет, не вписываюсь я в их «систему». Систему лжи и идеологической промывки мозгов. Чувствуют врага в искусстве».

«Стал думать часто о смерти. Удручает никчемность. Но хочется драться. Жестоко».

Драться не получилось. Вскоре он записал: «Работа не приносит мне удовольствие. Мне даже странно, что когда-то я считал ее для себя всем. Вернее, она заменяла мне все. Вернее, все было в ней. Было».

Конечно, жизнь актера устроена так, что со зрителем остаются все его кинороли - и Даля будут помнить по его Женечкам, по героям сказок, сыгранным в молодости. Но хотелось бы, чтобы его помнили и по всему, о чем сказано в этом тексте. Вот буквально каждый раз, когда вы попадете на современный русский телесериал и посмотрите на игру большинства тамошних молодых актеров - вспомните эту заметку. Скорее всего, все эти актеры проживут не 39 лет, а гораздо дольше. Но и через сердце прогонять каждую свою реплику вряд ли научатся. И так вспоминать, как Олега Даля, их не будут.

www.kp.ru

Трагические подробности смерти Олега Даля :: Новости :: ТВ Центр

Когда 25 мая 1941 года в семье Далей появился второй ребёнок – худенький Олежечка – его мама была счастливей всех на свете. Но началась война, и ей вместе с крохотным сыном и старшей дочерью пришлось спешно покинуть родное подмосковное Люблино.

Сестра Олега, Ираида Крылова: "Проводница впихнула нас, народу полно, негде ни присесть, ни расположиться. Олег там уже хрипит, потому что пока бежали, переворачивался несколько раз. Маме уступили место, она попыталась его перепеленать и смотрит в ужасе – он уже вниз головой был. Как она его тащила, когда он рыдал и плакал…"

После войны семья Далей вернулась в Люблино. Ещё долго маленький Олег засыпал с трудом – ему всё чудилось, что самолёты летят бомбить город. И тогда мама читала ему "Буря мглою небо кроет…" Мама вообще обожала своего сына и гордилась его успехами – и когда он пел солистом в хоре Дунаевского, и когда играл негритёнка-Снежка в драматическом кружке, и когда научился играть сначала на пианино, потом на гитаре. И сочинения писал самые лучшие в школе. А после окончания учёбы неожиданно заявил родителям, что хочет стать актёром. Ради этого он даже самостоятельно избавился от дефекта речи (Олег с детства сильно картавил). И поступил, сразив педагогов "Щепки" блистательным прочтением лермонтовского "Мцыри".

 

 

Талантливый Даль, ещё будучи студентом, начал сниматься в кино, затем играл в Малом театре. И в "Современник" своего кумира Олега Ефремова пришёл уже большой звездой. Именно там он встретил свою большую любовь, ставшую и его первой женой, – актрису Нину Дорошину. 22-летний Олег влюбился в неё так сильно, что перестал замечать всё вокруг, в том числе и то, что сама Нина, как и все актрисы "Современника", была влюблена в Ефремова. Но даже несмотря на сумасшедшую влюблённость, так и не смог простить ей того, что Ефремов увел её прямо с их свадьбы. Брак развалился, по сути, даже не начавшись. Отныне актёр посвящал себя театру, который, впрочем, не сильно баловал его. Но зато когда ему доверили роль Васьки Пепла из горьковского "На дне", он играл с таким надрывом, что именно на него сбегалась посмотреть чуть ли не вся Москва.

Затем у Олега был второй брак. И тоже неудачный. Даль мучительно хотел семью, детей, а его вторая супруга, актриса Татьяна Лаврова, хотела только одного – играть в театре. Именно театр она любила больше всего на свете… Но, в конце концов, нашлась та самая женщина, которая подарила Далю долгожданный уют, семейный покой – ею стала Елизавета Эйхенбаум, третья жена актёра. Она ездила с ним на съёмки, готовила еду, стирала. В общем, обеспечивала крепкий семейный тыл. Только Олег – вечно ищущий, неугомонный, противоречивый – успокоиться не мог. И виной тому были работа в театре и кино. Он уходил из "Современника" и снова возвращался – потому как постоянно конфликтовал с коллегами, но жить без театра всё-таки не мог. И ещё метался в поисках своего кинорежиссёра. И если вдруг всё совпадало – и сценарий, и режиссёр, то Даль, одетый в вызывающе броский вишнёвый пиджак, мог бросить режиссёру: "Роль, вроде бы, неплохая. Если сойдёмся в позициях, может быть и соглашусь". Так, например, было на пробах к фильму "Женя, Женечка и "Катюша" (1967). Правда, режиссёр Владимир Мотыль с трудом сумел отстоять кандидатуру талантливого, но такого "неудобного" актёра на худсовете ("В нём нет стихийного обаяния", "В его облике не хватает русского национального начала", – утверждали чиновники). И отстоял не зря: роль Жени Колышкина по сей день остаётся одной из лучших в фильмографии Даля.

Потом была картина "Земля Санникова" (1973), которую сам Даль очень не любил – ему не дали спеть песню "Есть только миг", отдав её Олегу Анофриеву. Был фильм "Отпуск в сентябре" (1979), в котором Даль мечтал сняться. Он считал, что роль Зилова – его и только его, что Вампилов и писал её чуть ли не с него. Снялся. Только недолюбливавшие актёра чиновники положили фильм на полку на долгие восемь лет. Были и огромная стопка сценариев, которые Даль отверг по причине казавшейся ему неинтересности. Среди них ставшие легендарными "Безымянная звезда", "Ирония судьбы, или С лёгким паром!", "Экипаж". За отказ сняться в "Экипаже" актёр вообще попал в немилость чиновников "Мосфильма". Об этом Олег Иванович очень зло написал в своём дневнике: "Нет, не вписываюсь я в их систему. Систему лжи и идеологической промывки мозгов. Ну что ж, мразь чиновничья, поглядим, что останется от вас, а что от меня".

Последним фильмом для Даля стал "Незваный друг" (1980) Леонида Марягина. Вспоминает Марягин: "За два месяца, по-моему, до трагической гибели Олега он прислал мне письмо. Письмо такое печальное, с просьбой подумать и поискать какую-то работу, может быть, в Питере что-то есть или что-то в других телевизионных объединениях. В общем, крик душевный. А на полях письма нарисованы такие следы рукой Олега. Затем смотрю, нарисован Зилов в кепке. Но по этим полям следы вели к нарисованной аккуратненько могилке…"

В последние годы своей жизни Олег Иванович служил в Малом театре. И свой единственный спектакль в нём, как ему казалось, провалил с треском. Вечером он писал объяснительную записку, хотя никто не просил: "Ввод был мной провален и вся вина лежит полностью на мне. Безответственность к репетициям, непозволительный проступок – позволил себе перед спектаклем выпить пива. Уверяю вас – мною сделаны жёсткие бескомпромиссные выводы". Для него это была трагедия.

Но настоящая трагедия случилась в Киеве, куда Даль приехал на пробы на два дня. Именно поэтому и не взял с собой жену Лизу, которая за ним постоянно присматривала. Переболевший пневмонией, такой худой, что без рентгена все ребра были видны, бородатый (так нужно было для проб) – именно таким Лиза его и видела в последний раз…

Валентин Гафт: "Подошёл к нему художник в Киеве: "Я очень хочу нарисовать ваш портрет, когда это можно сделать?" Он сказал: "У вас в распоряжении один день". Вечером он пошёл на ужин. И дочка одного из артистов, когда они были за столом, вдруг сказала: "Папа, у Олега на лице печать смерти". Не знаю, правда или нет, но он рассказывал, что Олег остался ночевать, не поехал в гостиницу. Утром встал, выпили кофе-чай, и уезжая он сказал не "до свидания", а "прощай". Пришёл в гостиничный номер свой, закрылся. Что там произошло, неизвестно. Говорят какой-то таблеткой подавился, или что… Но когда сломали дверь, потому что ему надо было на пробы, а его не было, уже его не было..."

Олег Даль умер 3 марта 1981 года. "Вечёрка" и "Московский комсомолец" дали два чёрных квадратика – и всё. Потому что он не был не то что народным, даже заслуженным. Зато на площади перед Малым театром собралась огромная толпа, чтобы проститься – нет, не с заслуженным или народным – а просто с любимым артистом.               

www.tvc.ru

Неповторимый Олег Даль | KM.RU

Роль странного человека он доиграл до конца своей короткой жизни

В русской литературе XIX века однажды возникло знаковое понятие: «лишний человек». Больше чем к кому бы то ни было из советских артистов оно подходит Олегу Ивановичу Далю. С обостренным чувством справедливости, жаждой предельно безупречно делать любимое дело, он так и не сумел найти своего места ни среди коллег в театре, ни в кинематографе.

Олег Даль родился 25 мая 1941 года в городе Люблино Московской области (ныне район Москвы). Отец, Иван Зиновьевич Даль, был крупным железнодорожным инженером, мать Павла Петровна – учительницей. В семье Далей была также дочь Ираида. Как выяснилось позднее, Олег Иванович Даль прямой потомок знаменитого русского лингвиста, врача и этнографа Владимира Ивановича Даля – правнук в пятом колене по побочной линии. После смерти актера это подтвердила специальная экспертиза. Увы, на Дале и пресеклась мужская линия выдающегося рода.

Детство Олега прошло в городе Люблино, во дворе дома № 63 по улице Московская, ныне Люблинская. Во время школьных тренировок по баскетболу у подростка внезапно обнаружились проблемы с сердцем, что в дальнейшем сильно повлияло на его судьбу. Со школы началось увлечение Даля творчеством: живописью, литературой.

Как многие тогдашние пацаны, будущий актер с детства мечтал стать летчиком или моряком. Но он понимал, что его не возьмут по состоянию здоровья. Окончив в 1959 году среднюю школу, Олег решил поступать в Высшее театральное училище имени М. С. Щепкина. Родители были категорически против, тем более что мальчик с детства картавил, а это заведомо сулило абитуриенту провал.

На экзамене Даль вначале не слишком удачно прочитал монолог Ноздрева из «Мертвых душ», а затем – сногсшибательно – отрывок из «Мцыри» своего любимого Лермонтова. По результатам вступительных экзаменов Олега зачислили на первый курс, которым руководил Николай Анненков. Вместе с ним на потоке учились Михаил Кононов, Виктор Павлов, Виталий Соломин.

Дебют Олега Даля в кино, с которым ему всегда везло больше, чем с театром, состоялся уже вскоре. Будучи студентом 3-го курса, он в 1962 году сыграл Алика Крамера в фильме Александра Зархи «Мой младший брат» (по повести «Звездный билет» Василия Аксенова). Тогда же Сергей Бондарчук пригласил Олега пробоваться на роль Николая Ростова в «Войне и мире», но пробы не удались. Зато Леонид Агранович доверил Далю главную роль в психологическом детективе «Человек, который сомневается». Картина вышла на экраны в 1963 году.

Героями Даля в ранний период кинотворчества становились в основном ровесники и современники. Актер щедро наделял создаваемые образы своими личными чертами, обаянием, свежестью молодости и бытия с легким оттенком грусти.

В 1963 году молодой актер получил приглашение в гремевший на всю страну театр «Современник». Там он в течение примерно пяти лет играл только роли второго плана. Наконец в 1968 году Далю доверили Ваську Пепла в поставленной Галиной Волчек пьесе Горького «На дне». Эта работа стала одной из больших театральных удач Олега Даля. Образу вора и бродяги он придал неожиданную трактовку устремленного к счастью и красоте человека. На зрителей и коллег его Пепел производил неизгладимое впечатление. В дальнейшем Даль с успехом играл в таких постановках театра, как «Валентин и Валентина» Михаила Рощина, «Провинциальные анекдоты» Александра Вампилова, «Из записок Лопатина» Константина Симонова, «Принцесса и дровосек» Микаэла Микаэляна и Галины Волчек.

Душевные травмы и алкоголь

С «Современником» связана и первая личная трагедия Олега Даля, вынудившая его искать утешения в водке. С молодой коллегой актрисой Ниной Дорошиной Олег познакомился на съемках фильма «Первый трамвай». Вскоре они решили пожениться. Однако Дорошина не любила Даля. Вот как она сама вспоминает об этой истории: «Я вышла замуж за Даля назло Олегу Ефремову, с которым у меня разладились отношения. То, что это была страшная ошибка, я поняла еще на свадьбе, куда Ефремов пришел в числе прочих гостей. Выпив, он посадил меня на колени и сказал при всех: «А любишь ты все-таки меня!»

Первая открытка с портретом Даля. Май 1970 г.

Олег исчез с собственной свадьбы и запил на две недели. Потом он все же попытался наладить отношения с молодой женой, но это оказалось невозможным. Дорошина так переживала из-за неразделенной любви к Ефремову, что даже пыталась покончить с собой.

Следующая жена артиста, актриса Татьяна Лаврова, не слишком вникала в его тонкую душевную организацию. «Я понял, что она просто злой человек», – сказал Олег матери вскоре после развода. Незаметно на фоне личных неудач алкоголь сделался стилем жизни Даля. Работа в театре этому также немало способствовала.

«К сожалению, мы все так жили, – вспоминал Михаил Козаков. – Было странно, если кто-то после репетиции или спектакля отправлялся домой. Как правило, шли в ресторан ЦДЛ или гостиницу «Пекин», где можно было выпить, ну или в Дом кино… Никого не удивляло, что людей потом выносили из ресторана. Это было нормально».

Самым крепким удавалось выстоять в такой обстановке, другие спивались. Тот же Козаков решил, что с выпивкой нужно завязывать, только когда оказался в психиатрической клинике. Олегу Далю пришлось «зашиваться».Сделал он это после третьей женитьбы в 1969 году – на Елизавете Алексеевне Апраксиной, внучке литературоведа Бориса Эйхенбаума, с которой познакомился на съемках «Короля Лира». Они были счастливы до смерти актера, хотя поначалу из-за алкогольной зависимости Даля брак едва не распался. По совету Владимира Высоцкого и с ним за компанию Олег позволил вживить себе под кожу печально знаменитую «торпеду».

Несмотря на пристрастие к горячительному, Даль продолжал успешную кинокарьеру. В 1967 году он снялся в картине Владимира Мотыля «Женя, Женечка и «катюша». Премьера ленты, состоявшаяся 21 августа 1967 года, вызвала большой интерес у зрителей, но широкой известности Олегу не принесла, так как фильм по решению чиновников от культуры прошел вторым экраном.

Одним из ведущих молодых актеров СССР Даль стал благодаря Науму Бирману и его «Хронике пикирующего бомбардировщика», где Олег создал образ обаятельного стрелка-радиста Жени Соболевского. Артиста начали приглашать лучшие режиссеры страны. Даль создал широкую гамму образов на экране: Солдат («Старая, старая сказка»), Евгений Крестовский («Земля Санникова»), Теодор Христиан и его Тень («Тень»). Шут, сыгранный им в «Короле Лире» режиссера Козинцева, считается одним из пиковых моментов творчества актера.

Сложный, непредсказуемый, неудобный

У Олега Ивановича был личный взгляд на вещи и собственное понимание творческого процесса. Именно поэтому Даль постоянно менял творческие коллективы и режиссеров. В 1971-1972 годах он работал в труппе Ленинградского драматического театра имени Ленинского комсомола. В 1971 году его пригласил во МХАТ Олег Ефремов, и Даль даже включился в репетиции. Но внезапно пропал из театра, бросив постановку за несколько дней до премьеры.

В фойе театра на Малой Бронной. 25 марта 1977 г.

В 1975 году Олег вновь разорвал с «Современником» и поступил на режиссерские курсы ВГИКа (мастерская Хейфеца), однако так и не окончил их. В 1977-1978 годах он служил в труппе Московского театра на Малой Бронной…

Благодаря тому, что временами Даль обращался к врачам, борясь с зависимостью от спиртного, он состоялся как великий актер. Однако работать с ним, как признавались многие, было тяжело. Если Олега что-то не устраивало в постановке, он яростно спорил с режиссером и мог уйти, когда с ним не соглашались. Зато при благоприятном исходе играл так, что в театре были аншлаги. В кино он также отдавал себя работе без остатка, однако происходили случаи, когда на площадку не являлся и вообще позволял себе поступки, которые трудно понять. По свидетельству одного из знавших его коллег, о Дале в театральной среде до сих пор до сих пор стараются не вспоминать…

Актер был чрезвычайно разборчив при выборе ролей. Его звали в картины наперебой, но он чаще отказывался, чем соглашался. Как гласит семейное предание, уборная артиста была захламлена прочитанными и отвергнутыми сценариями. Так, например, он отклонил приглашение сняться в народном хите Рязанова «Ирония судьбы, или С легким паром!» и у Леонида Гайдая в «Инкогнито из Петербурга». В списке тех, кому отказал Олег Даль, числятся Динара Асанова, Олег Ефремов, Александр Митта («Экипаж», роль Скворцова, которую он начал и бросил), Михаил Козаков. Очень отрицательно Даль отозвался о своем участии в киноленте «Земля Санникова». Из нее он также несколько раз порывался уйти, хотя впоследствии картина пользовалась огромным успехом.

Однажды на встрече со зрителями Даль назвал себя «инородным» артистом, метко перефразировав звание «народный»… Вот как рисовал психологический портрет Олега Ивановича Анатолий Эфрос, считавший Даля воплощением современного актера: «Он был замкнут, нервен и нетерпелив, убийственно остроумен, а иногда невыносим. Все чувствительное и нежное в себе он прикрывал такими парадоксально обратными красками, что иногда брала оторопь».

Несмотря на метания и неудовлетворенность, 70-е годы стали весьма плодотворными для артиста. Он сыграл в таких картинах, как «Звезда пленительного счастья», «Горожане», «Не может быть!», «Военные сороковые», «Вариант «Омега».

В 1975 году Эфрос дал возможность осуществиться давней мечте Олега Даля, предложив ему главную роль в телеспектакле «По страницам журнала Печорина», а в 1977 году снял его в главной роли в кинодраме «В четверг и больше никогда». Последней их совместной работой (1978) стал телеспектакль «Острова в океане» по роману Хемингуэя.«Он был душевно очень высокий человек. Очень жесткий, а за этой жесткостью чрезвычайная тонкость и хрупкость», – вспоминал Эфрос.

Фильм «Отпуск в сентябре» (по пьесе А. Вампилова «Утиная охота», 1979) – одна из последних значительных работ Олега Даля. О роли Зилова он мечтал, считая ее стопроцентно своей, с того момента, когда впервые прочитал пьесу. Поначалу Даля не допустили к съемкам. Однако вышло так, как он предсказал, заметив, что во всем Советском Союзе никто не сумеет сыграть Зилова, как он, Олег Даль. Сразу после выхода картину сочли упаднической и до широкого проката не допустили. Ее увидели на телеэкранах только в июне 1987 года.

«Пойду к себе умирать»

В конце 1970-х после запрета «Отпуска в сентябре» и постоянных отказов крупным режиссерам Даль заработал репутацию опального артиста. В 1980 году его с большим трудом удалось утвердить на роль в фильме «Незваный друг». Перед пробами произошел очередной конфликт с руководством студии «Мосфильм», который Даль перенес очень тяжело. Знакомые и коллеги говорят, что выглядел Олег в последние месяцы совсем плохо, находился на грани нервного и физического истощения. Несмотря на это, выкладывался он по-прежнему на износ.

11 ноября 1980 года Даль вошел в труппу Малого театра, но успел сыграть всего одну роль – Алекса в спектакле по роману «Берег» Юрия Бондарева. Актер много пил и предпринял очередную попытку превозмочь свою предрасположенность к алкоголю. По свидетельству вдовы Елизаветы Даль, у Олега вообще было слабое здоровье…

Последней каплей для стала смерть Владимира Высоцкого. На похоронах барда, к которому Даль, судя по его исповедальным дневникам, относился как к брату по духу, он выглядел страшно, буквально живым мертвецом. И произнес: «Теперь моя очередь»…

Олег Даль ушел из жизни 3 марта 1981 года во время творческой командировки в Киев. Планировал исполнить роль археолога в картине «Яблоко на ладони» Николая Рашеева, которую запускали на киностудии Довженко. Поужинав в ресторане гостиницы «Студийная» с Леонидом Марковым, Даль попрощался и сказал: «Ну, все, пойду к себе умирать». Наутро его нашли мертвым, а рядом с кроватью недопитую бутылку коньяка. Вскрытие показало: инфаркт миокарда.

Кадр из фильма «Хроника пикирующего бомбардировщика»

По одной из версий, сердечный приступ был спровоцирован употреблением спиртного, которое было категорически противопоказано «зашитому» актеру. Вдова отрицала это, считая, что Олег просто скоропостижно скончался во сне от остановки сердца.

Олега Даля похоронили 7 марта 1981 года на Ваганьковском кладбище (участок №12). Елизавета Даль скончалась 21 мая 2003 года и упокоилась рядом с мужем.

Фото с сайта kino-teatr.ru

www.km.ru


Смотрите также