Профессор Евгений Зилов рассказал правду об "ужасной гибели Байкала". Евгений зилов


Зилов Евгений Анатольевич

 

Зилов Евгений Анатольевич  

Ведущий научный сотрудник лаборатории общей гидробиологии НИИ биологии "ИГУ"

Профессор кафедры гидробиологии и зоологии беспозвоночных биолого-почвенного факультета ИГУ

 

 

 

 

 

 

Основные научные интересы: 

механизмы долговременной самоорганизации экологических систем, 

поддержание гомеостаза планктонного сообщества

 

Информация о служебной и научной карьере:

1985 Диплом Иркутского государственного университета специальность биолог (специализация генетика)

1991 Защитил кандидатскую диссертацию по теме «Модельный эксперимент в  водной экотоксикологии (на примере оз. Байкал» (Институт гидробиологии НАН Украины, Киев)

1991-2000 Младший научный, научный, старший научный, ведущий научный сотрудник НИИ биологии

2001-2003 Приглашенный профессор Пэ-Джэ Университета (г. Тэджон, Республика Корея)

2004 Защитил докторскую диссертацию по теме «Экологическое моделирование в оценке функционирования водных экосистем в условиях антропогенной нагрузки (на примере оз. Байкал)» (Российский университет дружбы народов, Москва)

2003-2005 Доцент кафедры гидрологии суши Иркутского государственного университета

2005-2007 Профессор кафедры гидрологии суши, главный научный сотрудник Иркутского государственного университета

2008-2012 Профессор кафедры водных ресурсов ЮНЕСКО, главный научный сотрудник НИИ биологии Иркутского государственного университета

с 2013 профессор кафедры гидробиологии и зоологии беспозвоночных, научный сотрудник НИИ биологии Иркутского государственного университета

 

Международная работа:

1989 г. стажировка в Университет Техаса, Остин, США

1991-1992 гг. работа в составе Международной экспедиции Королевского музея Центральной Африки (Бельгии) на оз. Ньяса (Танзания)

1993 г. стажировка в Университете Христиана-Альбрехта, г. Киль, Германия

1994-1995 гг. стажировка на кафедре химии окружающей среды Королевской школы фармакологии (Копенгагенский университет) у С.Э. Йоргенсена, Копенгаген, Дания

1995-1996 гг. стажировки в рамках LEAD (Leadership for Environment and Development) Program (Коста-Рика, Таиланд, Зимбабве)

1999 – чтение лекций “Fundamentals of limnology (Lake Baikal Case Study)” в университете Копенгагена, Дания

2001, 2003, 2005, 2007, 2009, 2011, 2013 – проведение 3-хнедельной практики по байкаловедению для студентов Уэлсли колледжа (США) русистов и биологов на Байкале.

2010, 2011, 2012 гг. – чтение 2-хнедельных курсов лекций по “Lake Baikal: unique natural laboratory” студентам-биологам Савойского университета (Шамбери, Франция)

2007-2012 проведение Международных Летних Школ для молодых ученых по «Экология крупных водоемов и их водосборных бассейнов» на оз. Байкал

2010, 2011, 2012, 2013, 2014, 2015 гг. – чтение 2-хнедельных курсов лекций “Lake Baikal: problems and solutions” для студентов из Германии на базе ИрГТУ в рамках DAAD-программы

 

Научное и общественное  признание:

1. Грант Президента РФ для молодых докторов наук (2006 г.)

2. Благодарственная грамота Генерального консульства Федеративной республики Германия за помощь в подготовке и проведении семинара «Изменение климата в Сибири – вызов нашему будущему?», состоявшегося 8-9 сентября 2011 г. в Иркутске.

3. Сертификат “Excellence in Reviewing” от редакции журнала “Ecological Modelling”

 

Рецензирование журналов:

Ecological Modelling; 

Ecological Indicators; 

Lakes&Reservoirs: Research and Management; 

Environmental Management; 

Enzyme and Microbial Technology; 

Hydrobiologia; 

Chemosphere; 

Aquatic Ecosystem Health & Management; 

Estuarine, Coastal and Shelf Science; 

Polar Science; 

British Journal of Applied Science & Technology; 

Environmental Science & Technology

 

Руководство кандидатскими диссертациями

Мокрый Андрей Викторович (к.б.н., 2011)

 

bioinstitute.ru

Евгений Зилов "Мониторинг Байкала под угрозой"

Исследователи Байкала обеспокоены планами по сокращению бюджета на 10%, озвученными представителями правительства РФ. Сокращение финансирования сделает невозможным проведение долговременного экологического мониторинга озера Байкал, выполняемого уже больше полувека силами сотрудников Иркутского государственного университета. Об этом ТрВ-Наука рассказал докт. биол. наук, вед. науч. сотр. Лаборатории общей гидробиологии НИИ биологии ИГУ профессор Евгений Зилов.

 

Евгений Анатольевич Зилов

Ведущий научный сотрудник лаборатории общей гидробиологии НИИ биологии "ИГУ"

Профессор кафедры гидробиологии и зоологии беспозвоночных биолого-почвенного факультета ИГУ

Фото с сайта НИИ Биологии ИГУ

 

Развернувшаяся в последнее время дискуссия о степени «катастрофичности» изменений на озере Байкал, к сожалению, зачастую уходит в область популизма вместо взвешенного экспертного анализа с привлечением серьезных научных данных. Ключевое значение для понимания того, что все-таки происходит на озере, имеет программа экологического мониторинга и собранные данные о «здоровье» Байкала.

Уникальный проект долговременного экологического мониторинга озера Байкал реализуется с февраля 1945 года Научно-исследовательским институтом биологии Иркутского госуниверситета. Научный руководитель проекта профессор Евгений Анатольевич Зилов отмечает, что регулярный отбор проб выполняется каждые 7–10 дней в толще воды на так называемой пелагической стационарной станции № 1. Она расположена в Южном Байкале, напротив поселка Большие Коты, на расстоянии 2,7 км от берега, над глубиной 900 м.

 

 

Научно-исследовательское судно НИИ биологии ИГУ «Профессор Михаил Кожов». Фото предоставлено автором статьи

 

Данные, полученные при обработке сборов фито- и зоопланктона, а также соответствующие сведения о важнейших физико-химических свойствах воды внесены в единую базу данных.

«Точка №1» — поистине уникальный проект, это первое и самое продолжительное подобное исследование. Он внесен в Книгу рекордов России как самый длительный проект регулярного экологического мониторинга в истории науки. В прошлом году срок непрерывного мониторинга превысил 70 лет. Ближайшие зарубежные «конкуренты» уступают как по срокам мониторинга, так и по интенсивности сборов. Например, долголетние исследования озера Мичиган начались только в 1957 году, мониторинговая программа озера Кинерет — в 1967 году, а аналогичные исследования на Женевском озере ведутся с 1974 года. Все собранные за 70 лет данные еженедельных наблюдений внесены в единую базу данных, правообладателем которой является Иркутский государственный университет.

 

Сведения о состоянии планктонных сообществ являются основным показателем состояния всей экосистемы озера Байкал. Важность и значение получаемых данных подтверждены уже тем, что среди специалистов, исследующих Байкал, проект сразу же (в 1945 году) получил неофициальное название «Точка № 1», которое так за ним и закрепилось.

 

 

Микроскопический рачок под прицелом. Фото предоставлено автором статьи

 

База данных по состоянию байкальского планктона, собранная за годы непрерывных наблюдений, — ценнейший объект интеллектуальной собственности, который имеет огромное как научное, так и прикладное значение. По анализу этого массива данных можно судить о характере и динамике изменений всей экосистемы пелагиали (толщи воды) Байкала, ее базовых физико-химических показателей, фактически судить о состоянии «здоровья» озера.

В то же время и сам Байкал может служить своеобразным индикатором состояния всей Земли. Если планктон гигантского озера Байкал, этой древней и консервативной системы, меняется в силу глобальных процессов (температурных сдвигов, присутствия загрязнителей в атмосфере, роста ультрафиолетовой радиации и др.), то это говорит о том, что изменения не только реальны, но они масштабны и носят планетарный характер.

Однако сейчас, в связи с постоянно урезаемым бюджетом, продолжение программы очень проблематично. Еще в прошлом году аналогичное 10-процентное сокращение бюджета вынудило Министерство образования и науки РФ провести существенное уменьшение финансирования вузов в рамках так называемой базовой части госзадания на науку, из которого и финансируется мониторинг. Средства на мониторинг (и без того недостаточные) были сокращены почти на 30%. Уже тогда встал вопрос о приостановке выполнения программы.

Год мы пережили благодаря усилиям директора НИИ биологии ИГУ профессора Максима Анатольевича Тимофеева и при поддержке ректората университета. На поддержание программы были найдены дополнительные внебюджетные средства. Однако после озвученных планов по повторному сокращению бюджета просто опускаются руки, ученых вынуждают заморозить проект. Нужно понимать, что узкие (и в основном уже немолодые) специалисты, годами занимающиеся обработкой планктонных проб и их анализом, не могут «переключиться на другую работу», а затем просто вернуться в проект при поступлении средств. Да и ценность данных мониторинга утрачивается в случае нарушения регулярности и непрерывности наблюдений. Таким образом, «заморозка» непрерывной системы наблюдения даже на один (а скорее всего, не один) кризисный год, по сути, ставит точку в проекте.

 

 

Отбор проб планктона с корабля. Фото предоставлено автором статьи

 

Получить средства из научных фондов, будь то РФФИ или РНФ, на проект не удается — слишком малым является выход научных публикаций, особенно в пересчете на количество вовлеченных сотрудников. Специфика мониторинговых работ состоит в том, что при больших трудозатратах и финансовых расходах на их организацию исследователи публикуют лишь незначительное число работ. Однако это очень важные статьи! При этом они часто имеют большое количество соавторов, и индивидуальный вклад исследователей проекта в них теряется.

Так, недавняя статья «A global database of lake surface temperatures collected by in situ and satellite methods from 1985–2009», опубликованная в журнале Scientifc Data (изд-во Nature Publishing Group), содержит большой объем данных, полученных в рамках проекта мониторинга, и имеет 74 соавтора, из них только двое собственно участники нашего байкальского проекта. Сейчас мы пишем еще одну статью по современному состоянию древних озер мира в консорциуме с более чем 30 международными исследовательским группами. Важность таких работ трудно недооценивать, но в буквальных наукометрических показателях мониторинг всегда будет проигрывать.

Мониторинг копит данные десятилетиями. Такого рода программы никак не учитывались при планировании новой системы финансирования вузовской науки, требующей от ученых большой индивидуальной публикационной активности.

В итоге что мы имеем на начало текущего года? По сути, программа мониторинга Байкала, которая была запущена более полувека назад, пережившая войну, застой, перестройку и «лихие» девяностые годы, оказалась фактическим банкротом по достижении своего 70-летия.

 

Эвтрофикация — это «удобрение» водоема питательными веществами, например фосфором, азотом, легко-окисляемыми органическими веществами, вызывающее усиление развития водорослей.

Причем происходит это именно в тот период, когда тема наблюдаемых на Байкале экологических проблем и изменений активно обсуждается в ведущих мировых СМИ и на профессиональных площадках. Во множестве публикаций и выступлений говорится о критических изменениях (колебаниях) уровня воды в Байкале, о влиянии глобальных климатических изменений на биоту озера, об увеличении поступления промышленных и бытовых загрязнений, о процессах эвтрофикации озера и массовом разрастании водоросли спирогиры, а также о многих других процессах, наблюдаемых в Байкале.

Следует помнить и то, что текущие проблемы, отмечаемые для озера, могут оказаться пока что лишь «цветочками», тогда как «ягодки» нас ожидают впереди — в связи с запланированным ускорением экономического и туристического развития Байкальского региона. Стоит упомянуть о проекте по строительству дамбы ГЭС на реке Селенга, главном притоке озера, — проекте, последствия реализации которого могут оказать действительно катастрофическое влияние на экосистему озера.

Адекватная оценка проходящих и предполагаемых экологических изменений, принятие каких-либо политических и экономических решений относительно Байкала без данных экологического мониторинга попросту невозможны. Без него можно причинить много вреда уникальному озеру.

 

 

Источник: Наука. Троицкий вариант

maxpark.com

Евгений Зилов «Как вы вообще можете жить рядом с Байкалом?»

Чем уникальна экосистема Байкала и почему слухи о ее гибели сильно преувеличены.

Профессор Евгений Зилов развенчивает мифы экологических алармистов о Байкале, рассказывает о том, как саморегулируется уникальная экосистема озера, и поясняет, какие научные работы важны для озера и дают качественное понимание о нем.

 

Евгений Анатольевич Зилов

Ведущий научный сотрудник лаборатории общей гидробиологии НИИ биологии "ИГУ"

Профессор кафедры гидробиологии и зоологии беспозвоночных биолого-почвенного факультета ИГУ

Фото с сайта НИИ Биологии ИГУ

 

В последнее время озеро Байкал, долгое время ассоциировавшееся в массовом сознании с такими понятиями, как чистота, древность и стабильность, все чаще становится объектом множества полемических, тревожных, иной раз «на грани» публикаций в СМИ. Шум идет о многом, причем почти всегда — в алармистском тоне. О чем шумят?

Байкал мелеет

Сообщения о «катастрофическом обмелении озера Байкал» в СМИ совершенно не подкреплены цифрами. Да, уровень озера действительно снизился (до отметки 455,86 м), но все это совершенно не катастрофично (на 31 декабря 2015 г. уровень составлял уже 455,99 м — вот ссылка на официальный источник). Хорошо известно, что в результате строительства дамбы Иркутской ГЭС в 50-х годах прошлого века уровень Байкала поднялся с тогдашних 455,6 м (естественные колебания от 455,5 до 455,8 м в среднем) до 456,4 м («не совсем естественные» колебания от 456,2 до 456,6 м). Рекордное падение отмечали в 1979—1983 гг. — 455,54 м. Наблюдаемое сейчас падение уровня Байкала объясняется маловодным годом. Причин целый комплекс: начиная от глобального влияния климатических изменений, до локального повышения температуры на огромных площадях во время массовых лесных пожаров. Если же мы взглянем на историю колебаний уровня воды в озере, кстати оперативно выложенную в интернет коллегами лимнологами, мы увидим, что ученые ранее многократно фиксировали случаи с гораздо более сильными понижениями уровня Байкала и такими же многократными его восстановлениями до средних величин. То есть в 2015 году не произошло ничего катастрофического.

Байкал разрушает глобальное потепление и загрязнение

СМИ также «переживают» за крайне негативное влияние так называемого глобального потепления (или, если быть корректным, глобальных климатических изменений) на экосистему холодноводного озера Байкал. С самим фактом глобального изменения климата вполне разобрались и ученые, и политики (свидетельство — прошедшая в декабре Парижская конференция). Однако характер его влияния на локальные экосистемы — вопрос гораздо более неочевидный, тем более в случае такой сложной и древней экосистемы, как озеро Байкал.

Результаты мониторинга флоры и фауны Байкала говорят нам о том, что же на самом деле происходит с озером. Действительно, ряд тенденций похож на те, что вызывают потепление и в других озерах.

• В фитопланктоне (водорослях) возросла доля мелкоклеточных космополитных (то есть повсеместно распространенных, живущих во многих водоемах) видов и уменьшение доли крупноклеточных эндемичных (существующих только в Байкале) видов;

• В зоопланктоне (мельчайших водных животных) тоже выросла численность рачков-«космополитов» — циклопов, и снизилась — эндемичных подледных коловраток.

Почему же это происходит? Во-первых, в последние годы существенно возросло влияние на прибрежные сообщества локальных бытовых и химических загрязнений. Также не стоит забывать и о региональных «климатических изменениях», связанных со строительством каскада ГЭС на реках Ангара и Енисей. Ведь благодаря созданной сети водохранилищ в Байкальском регионе остается избыточное тепло, которое ранее уходило за полярный круг. Специалисты, понимая всю сложность и комплексность экосистемы озера Байкал и факторов, влияющих на эту систему, считают происходящие в озере изменения именно следствием всего комплекса указанных выше причин, а не занимаются упрощениями и поисками одного «виноватого».

Байкал заболачивается

В последнее время отдельные активисты все чаще говорят о заболачивании озера, путая этот термин с понятием эвтрофирования. Эвтрофирование — это «удобрение» водоема питательными веществами, например фосфором, азотом, легкоокисляемыми органическими веществами, вызывающее усиление развития водорослей. Так вот, в последние годы (!) (не год, а именно годы) в некоторых районах Байкала начинают проявляться случаи выраженного изменения продуктивности или эвтрофикации. Причем в некоторых районах этот процесс действительно достигает крайне высоких значений. Специалисты Лимнологического института СО РАН с 2011 г. во многих прибрежных мелководных районах озера, в частности на севере Байкала, в заливе Малое Море и в районе впадения реки Селенга, наблюдали процессы эвтрофирования, сопровождаемые массовым развитием нетипичных для Байкала водорослей спирогира. В отдельных районах отмечены факты массовой гибели байкальских губок. Мои коллеги из НИИ биологии ИГУ в рамках ежегодных экспедиций отслеживают локальные изменения в крупнейших байкальских заливах Баргузинском и Чивыркуйском. В этих заливах не первый год наблюдаются вспышки численности представителей двух видов сине-зеленых водорослей, которые как раз и развиваются при повышенном содержании фосфора, являясь общепризнанными индикаторами эвтрофирования. Однако в основном факты эвтрофирования имеют локальный характер и относятся к отдельным районам. При этом нужно отметить, что это чаще всего изолированные мелководные и теплые заливы, с условиями, заметно отличающими от большей части озера Байкал. Такие районы, помимо прочего, популярны для массового туризма и в связи с этим испытывают сильный рекреационный прессинг, оказывающий порой сильное локальное воздействие на экосистему озера и способствующий росту процессов эвтрофикации в том или ином заливе.

В пользу локальных причин наблюдаемых изменений можно сказать, что по результатам экспедиции августа прошлого года мы отмечали и позитивные изменения. Так, в районе г. Северобайкальска ситуация со спирогирой серьезно улучшилась по сравнению с тем же периодом 2014 г. Это, вероятно, связано с модернизацией системы очистки сточных вод в этом городе. В любом случае говорить о каком-либо глобальном заболачивании озера на данный момент не приходится.

Китайцы выкачают из Байкала всю воду

Новость про совместную добычу и производство бутилированной байкальской воды также обеспокоила многих. «Федеральное агентство по водным ресурсам выделило КНР квоту на ежегодный забор 3,5 млн кубометров байкальской воды. Уровень воды в озере катастрофически упал», — пишут в некоторых СМИ. Для тех, кто не в курсе: объем озера Байкал — 23 тыс. МЛРД кубометров воды. Сколько могут изымать китайцы? Даже если выйдут на проектируемые мощности, то упомянутые 3,5 млн кубометров — всего лишь 0,15 миллионных долей от объема. Теоретическое годовое изменение уровня составит доли миллиметра. А если посмотреть на цифры стока воды по реке Ангара, то мы увидим, что из Байкала ежегодно утекает больше 60 МЛРД кубометров в год. Это в 20 тысяч раз больше, чем забутилируют китайцы. Примерный расчет говорит, что 3,5 млн кубометров «бутилированной» байкальской воды — это примерно столько же воды, сколько Ангара выносит менее чем за 20 минут.

Агония Байкала и экологический алармизм

Вот пример публикации некоторых экологических алармистов, в которой сконцентрированы основные положения идущей дискуссии: название с ходу бьет в «болевые точки» — «Агония Байкала. Число могильщиков неуклонно растет». И сразу: «Байкал катастрофически мелеет, а воду из него пить уже невозможно…», «…ни скот, ни люди не могут пить воду из озера…» Для комментирования этих высказываний уже не нужны никакие научные исследования. Желающие могут просто съездить на Байкал и поставить эксперимент на себе. Если, конечно, живут неподалеку, а так — приходится верить. Невзирая на все шумные заявления алармистов, озеро на 99,9% остается чистейшим резервуаром пригодной для питья воды, что прекрасно известно специалистам и просто видно живущим на его берегах людям.

Однако эта дезинформация, абсурдная для людей, живущих рядом с озером, имеет далеко идущих резонанс. На своем веку я многократно слышал не только от простых людей, но и даже от ученых, своих иностранных коллег: «Байкал, а он разве еще существует? Да как вы можете жить рядом с ним, это же могильник, наполненный ядовитыми веществами?» Разумеется, не от самых близких коллег, понятно, — те и сами представляют, что такое Байкал. Представляете, какое разрушительное воздействие на восприятие уникального озера Байкал во всем мире имеют такого рода безответственные заявления. А ведь Байкал по-прежнему остается объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО как уникальное, древнейшее и чистейшее озеро на планете.

Так в чем же на самом деле заключается уникальность Байкала, почему его вода такая чистая и как он противится изменениям извне?

Уникальные качества чистоты байкальской воды обеспечиваются работой экологической системы озера — «фабрикой чистой воды». В озере Байкал, благодаря его размерам и форме, как и в Мировом океане, 90% кругооборота веществ осуществляется за счет 95% потока энергии через экологическую систему толщи воды озера. Она, по сравнению с населением дна озера, относительно проста. Освещаемые солнцем микроскопические водоросли (фитопланктон) массово размножаются, потребляя азот и фосфор из воды (развиваясь подо льдом). Затем они поедаются зоопланктоном (знаменитой байкальской эпишурой), в свою очередь поедаемой рачком макрогектопусом; и эпишура, и макрогектопус потребляются рыбами — голомянками (составляющими 90% всей биомассы байкальской рыбы — малоизвестно, но факт), бычками желтокрылкой и длиннокрылкой. На этом этапе к общему празднику жизни присоединяются омуль (поедая эпишуру, макрогектопуса, молодь бычков) и нерпа (поедающая голомянку). Образующиеся по ходу процесса отходы (умершие своей смертью водоросли, рачки, рыбки, и они же, прошедшие через пищеварительные системы «едоков») опускаются ниже освещенной зоны (глубже 50—100 м). Здесь они «перерабатываются» водными бактериями, возвращающими в воду азот и фосфор, «съеденные» водорослями.

За это время лед сходит, проходит перемешивание верхнего (почти лишенного азота и фосфора) и нижнего (обогащенного азотом и фосфором) слоев воды, и процесс повторяется в июле—октябре, завершаясь вновь осенним штормовым перемешиванием и новым ледоставом. Эти процессы и определяют качество байкальской воды и жизнь всего населения уникального озера.

Именно так Байкал самоочищается. В бедных органическими веществами водах Байкала каждая органическая молекула представляет собой желанную добычу для байкальских бактерий, которые разлагают любые природные органические. Расщеплению загрязняющих органических веществ в Байкале способствует и высокая насыщенность байкальской воды кислородом, облегчающая как химическое, так и биологическое разложение загрязнителей. Синтетические органические вещества и тяжелые металлы сорбируются взвешенными в воде частицами, поверхностью бактерий, микроскопических простейших животных и водорослей, пищевых аппаратов фильтрующих организмов, живущих на дне губок, а в толще воды — зоопланктоном. Затем часть сорбированных планктонными организмами веществ попадает в пищевую цепочку при поедании их другими животными. В конце концов они оседают на дно с трупами и отходами, где частью сразу захораниваются в донных осадках, а частью продолжают новые передвижения по пищевым цепям.

Чтобы знать, в каком состоянии находится такая сложная экосистема, нужно за ней следить. Этот процесс называют экологическим мониторингом. Экологические исследования озера Байкал начались в 1928 г. (тогда и слова «экосистема» еще не было, оно появилось лишь в 1930-е годы) профессором Иркутского университета Владиславом Николаевичем Яснитским (первым заведующим байкальской биостанцией в пос. Большие Коты). Экологический мониторинг планктона начал профессор Иркутского университета, директор НИИ биологии ИГУ Михаил Михайлович Кожов еще в 1945 г. (за 30 лет до появления самого научного термина «экологический мониторинг»). В тот момент следовало оценить рыбопродуктивность Байкала (основательно эксплуатировавшуюся во время войны), а поскольку зоопланктон составляет основу рациона омуля, надо было знать и его состояние. Несомненной заслугой Кожова было то, что он начал и оценку состояния фитопланктона — кормовой базы зоопланктона. Так, с февраля 1945 года начался мониторинг планктона на так называемой «Точке №1», расположенной в Южном Байкале, напротив поселка Большие Коты (расстояние 2,7 км от берега, над глубиной 800 м). Кроме того, ежегодно проводятся так называемые Кругобайкальские экспедици», когда научно-исследовательское судно НИИ биологии «М.М. Кожов» обходит 69 точек по акватории всего Байкала и отбирает пробы планктона.

За многие годы ежегодных круглогодичных наблюдений за планктоном озера удалось все-таки установить характерные для Байкала закономерности, так называемые пределы нормы. Установлено, какие именно виды водорослей встречаются в планктоне ежегодно, какие — редко, какие — только в подледный период, какие — только летом; какие виды зоопланктона сопутствуют наиболее массовому виду — эпишуре и их динамику. Теперь известны пределы колебаний численности разных видов водорослей. Так, в 1980-е годы, когда отмечалось массовое развитие вселенца элодеи канадской (не менее массовое, а пожалуй, и более, чем сейчас, — спирогиры), планктонное сообщество никак не отреагировало, и, как оказалось, было право: массовое распространение элодеи по Байкалу сошло на нет, сейчас она сохраняется только в действительно загрязненных местах, выполняя санитарные функции — поглощая загрязнения из воды.

«Точка №1» — первый и самый продолжительный подобный мониторинговый проект. Он даже внесен в Книгу рекордов России как самый длительный (70 лет) проект регулярного экологического мониторинга в истории науки. Однако в конце 2015 года в связи с сокращением финансирования ряда направлений научных исследований в вузах и в целом с изменением порядка финансирования тем государственного задания по науке, выполнение этого уникального мониторингового проекта было приостановлено на неопределенный срок. Сейчас научное сообщество борется за продолжение этих уникальных работ.

Ключ к правильному принятию решений относительно Байкала лежит именно в проведении качественного экологического мониторинга. Именно ученые-экологи, а не самоназванные активисты-алармисты обладают этой информацией.

В то же время следует помнить, что текущие проблемы, отмечаемые для озера, могут оказаться пока что лишь «цветочками», тогда как «ягодки» нас ожидают впереди — в связи с запланированным ускорением экономического, то есть и промышленного, и сельскохозяйственного, и туристического, развития Байкальского региона. Стоит только упомянуть о задумываемом уже проекте по строительстве дамбы ГЭС на р. Селенга — главном притоке озера. Проекте, последствия реализации которого могут оказать действительно катастрофическое влияние на экосистему озера. Принимая важные политические, экономические и законодательные решения без серьезного научного экспертного анализа последствий для Байкала, для этого уникального, древнейшего и чистейшего озера, можно натворить множество бед.

 

 

Источник: «Чердак»

maxpark.com

Мониторинг Байкала под угрозой — Троицкий вариант — Наука

Евгений Зилов

Евгений Зилов

Исследователи Байкала обеспокоены планами по сокращению бюджета на 10%, озвученными представителями правительства РФ. Сокращение финансирования сделает невозможным проведение долговременного экологического мониторинга озера Байкал, выполняемого уже больше полувека силами сотрудников Иркутского государственного университета. Об этом ТрВ-Наука рассказал докт. биол. наук, вед. науч. сотр. Лаборатории общей гидробиологии НИИ биологии ИГУ профессор Евгений Зилов.

Развернувшаяся в последнее время дискуссия о степени «катастрофичности» изменений на озере Байкал, к сожалению, зачастую уходит в область популизма вместо взвешенного экспертного анализа с привлечением серьезных научных данных. Ключевое значение для понимания того, что все-таки происходит на озере, имеет программа экологического мониторинга и собранные данные о «здоровье» Байкала.

Уникальный проект долговременного экологического мониторинга озера Байкал [1] реализуется с февраля 1945 года Научно-исследовательским институтом биологии Иркутского госуниверситета. Научный руководитель проекта профессор Евгений Анатольевич Зилов отмечает, что регулярный отбор проб выполняется каждые 7–10 дней в толще воды на так называемой пелагической стационарной станции № 1. Она расположена в Южном Байкале, напротив поселка Большие Коты, на расстоянии 2,7 км от берега, над глубиной 900 м.

Научно-исследовательское судно НИИ биологии ИГУ «Профессор Михаил Кожов»

Научно-исследовательское судно НИИ биологии ИГУ «Профессор Михаил Кожов»

Данные, полученные при обработке сборов фито- и зоопланктона, а также соответствующие сведения о важнейших физико-химических свойствах воды внесены в единую базу данных.

«Точка №1» — поистине уникальный проект, это первое и самое продолжительное подобное исследование. Он внесен в Книгу рекордов России как самый длительный проект регулярного экологического мониторинга в истории науки. В прошлом году срок непрерывного мониторинга превысил 70 лет. Ближайшие зарубежные «конкуренты» уступают как по срокам мониторинга, так и по интенсивности сборов. Например, долголетние исследования озера Мичиган начались только в 1957 году, мониторинговая программа озера Кинерет — в 1967 году, а аналогичные исследования на Женевском озере ведутся с 1974 года. Все собранные за 70 лет данные еженедельных наблюдений внесены в единую базу данных, правообладателем которой является Иркутский государственный университет.

Сведения о состоянии планктонных сообществ являются основным показателем состояния всей экосистемы озера Байкал. Важность и значение получаемых данных подтверждены уже тем, что среди специалистов, исследующих Байкал, проект сразу же (в 1945 году) получил неофициальное название «Точка № 1», которое так за ним и закрепилось.

Микроскопический рачок под прицелом

Микроскопический рачок под прицелом

База данных по состоянию байкальского планктона, собранная за годы непрерывных наблюдений, — ценнейший объект интеллектуальной собственности, который имеет огромное как научное, так и прикладное значение. По анализу этого массива данных можно судить о характере и динамике изменений всей экосистемы пелагиали (толщи воды) Байкала, ее базовых физико-химических показателей, фактически судить о состоянии «здоровья» озера.

В то же время и сам Байкал может служить своеобразным индикатором состояния всей Земли. Если планктон гигантского озера Байкал, этой древней и консервативной системы, меняется в силу глобальных процессов (температурных сдвигов, присутствия загрязнителей в атмосфере, роста ультрафиолетовой радиации и др.), то это говорит о том, что изменения не только реальны, но они масштабны и носят планетарный характер.

Однако сейчас, в связи с постоянно урезаемым бюджетом, продолжение программы очень проблематично. Еще в прошлом году аналогичное 10-процентное сокращение бюджета вынудило Министерство образования и науки РФ провести существенное уменьшение финансирования вузов в рамках так называемой базовой части госзадания на науку, из которого и финансируется мониторинг. Средства на мониторинг (и без того недостаточные) были сокращены почти на 30%. Уже тогда встал вопрос о приостановке выполнения программы.

Год мы пережили благодаря усилиям директора НИИ биологии ИГУ профессора Максима Анатольевича Тимофеева и при поддержке ректората университета. На поддержание программы были найдены дополнительные внебюджетные средства. Однако после озвученных планов по повторному сокращению бюджета просто опускаются руки, ученых вынуждают заморозить проект. Нужно понимать, что узкие (и в основном уже немолодые) специалисты, годами занимающиеся обработкой планктонных проб и их анализом, не могут «переключиться на другую работу», а затем просто вернуться в проект при поступлении средств. Да и ценность данных мониторинга утрачивается в случае нарушения регулярности и непрерывности наблюдений. Таким образом, «заморозка» непрерывной системы наблюдения даже на один (а скорее всего, не один) кризисный год, по сути, ставит точку в проекте.

Отбор проб планктона с корабля

Отбор проб планктона с корабля

Получить средства из научных фондов, будь то РФФИ или РНФ, на проект не удается — слишком малым является выход научных публикаций, особенно в пересчете на количество вовлеченных сотрудников. Специфика мониторинговых работ состоит в том, что при больших трудозатратах и финансовых расходах на их организацию исследователи публикуют лишь незначительное число работ. Однако это очень важные статьи! При этом они часто имеют большое количество соавторов, и индивидуальный вклад исследователей проекта в них теряется.

Так, недавняя статья «A global database of lake surface temperatures collected by in situ and satellite methods from 1985–2009», опубликованная в журнале Scientifc Data (изд-во Nature Publishing Group) [2], содержит большой объем данных, полученных в рамках проекта мониторинга, и имеет 74 соавтора, из них только двое собственно участники нашего байкальского проекта. Сейчас мы пишем еще одну статью по современному состоянию древних озер мира в консорциуме с более чем 30 международными исследовательским группами. Важность таких работ трудно недооценивать, но в буквальных наукометрических показателях мониторинг всегда будет проигрывать.

Мониторинг копит данные десятилетиями. Такого рода программы никак не учитывались при планировании новой системы финансирования вузовской науки, требующей от ученых большой индивидуальной публикационной активности.

В итоге что мы имеем на начало текущего года? По сути, программа мониторинга Байкала, которая была запущена более полувека назад, пережившая войну, застой, перестройку и «лихие» девяностые годы, оказалась фактическим банкротом по достижении своего 70-летия.

Причем происходит это именно в тот период, когда тема наблюдаемых на Байкале экологических проблем и изменений активно обсуждается в ведущих мировых СМИ и на профессиональных площадках. Во множестве публикаций и выступлений говорится о критических изменениях (колебаниях) уровня воды в Байкале, о влиянии глобальных климатических изменений на биоту озера, об увеличении поступления промышленных и бытовых загрязнений, о процессах эвтрофикации озера и массовом разрастании водоросли спирогиры, а также о многих других процессах, наблюдаемых в Байкале.

Следует помнить и то, что текущие проблемы, отмечаемые для озера, могут оказаться пока что лишь «цветочками», тогда как «ягодки» нас ожидают впереди — в связи с запланированным ускорением экономического и туристического развития Байкальского региона. Стоит упомянуть о проекте по строительству дамбы ГЭС на реке Селенга, главном притоке озера, — проекте, последствия реализации которого могут оказать действительно катастрофическое влияние на экосистему озера.

Адекватная оценка проходящих и предполагаемых экологических изменений, принятие каких-либо политических и экономических решений относительно Байкала без данных экологического мониторинга попросту невозможны. Без него можно причинить много вреда уникальному озеру.

Эвтрофикация — это «удобрение» водоема питательными веществами, например фосфором, азотом, легко-окисляемыми органическими веществами, вызывающее усиление развития водорослей.

Фото предоставлены автором статьи

1. www.bioinstitute.ru/monitoring

2. www.nature.com/articles/sdata20158

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи
Оценить:  Загрузка...

trv-science.ru

Профессор Евгений Зилов рассказал правду об "ужасной гибели Байкала"

Профессор ИГУ Евгений Зилов в статье, опубликованной 19 января на сайте научно-популярного проекта ТАСС «Чердак», развенчивает мифы экологических алармистов о Байкале, рассказывает о том, как саморегулируется уникальная экосистема озера, и поясняет, какие научные работы важны для озера и дают качественное понимание о нем.

В последнее время озеро Байкал, долгое время ассоциировавшееся в массовом сознании с такими понятиями, как чистота, древность и стабильность, все чаще становится объектом множества полемических, тревожных, иной раз «на грани» публикаций в СМИ. Шум идет о многом, причем почти всегда — в алармистском тоне. О чем шумят?

Байкал мелеет

«Сообщения о «катастрофическом обмелении озера Байкал» в СМИ совершенно не подкреплены цифрами. Да, уровень озера действительно снизился (до отметки 455,86 м), но все это совершенно не катастрофично. Хорошо известно, что в результате строительства дамбы Иркутской ГЭС в 50-х годах прошлого века уровень Байкала поднялся с тогдашних 455,6 м (естественные колебания от 455,5 до 455,8 м в среднем) до 456,4 м («не совсем естественные» колебания от 456,2 до 456,6 м). Рекордное падение отмечали в 1979-1983 гг. – 455,54 м.

Наблюдаемое сейчас падение уровня Байкала объясняется маловодным годом. Причин целый комплекс: начиная от глобального влияния климатических изменений, до локального повышения температуры на огромных площадях во время массовых лесных пожаров. Если же мы взглянем на историю колебаний уровня воды в озере, кстати, оперативно выложенную в интернет коллегами лимнологами, мы увидим, что ученые ранее многократно фиксировали случаи с гораздо более сильными понижениями уровня Байкала и такими же многократными его восстановлениями до средних величин. То есть в 2015 году не произошло ничего катастрофического».

Полный текст можно прочитать здесь.

По инф. Телеинформа

bus-lunch.irktorgnews.ru

Мониторинг Байкала под угрозой

Евгений Зилов«Троицкий вариант» №2(196), 26 января 2016 года

Евгений Зилов («Троицкий вариант» №2(196), 26 января 2016 года)

Исследователи Байкала обеспокоены планами по сокращению бюджета на 10%, озвученными представителями правительства РФ. Сокращение финансирования сделает невозможным проведение долговременного экологического мониторинга озера Байкал, выполняемого уже больше полувека силами сотрудников Иркутского государственного университета. Об этом ТрВ-Наука рассказал доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории общей гидробиологии НИИ биологии ИГУ профессор Евгений Зилов.

Развернувшаяся в последнее время дискуссия о степени «катастрофичности» изменений на озере Байкал, к сожалению, зачастую уходит в область популизма вместо взвешенного экспертного анализа с привлечением серьезных научных данных. Ключевое значение для понимания того, что все-таки происходит на озере, имеет программа экологического мониторинга и собранные данные о «здоровье» Байкала.

Уникальный проект долговременного экологического мониторинга озера Байкал реализуется с февраля 1945 года Научно-исследовательским институтом биологии Иркутского госуниверситета. Научный руководитель проекта профессор Евгений Анатольевич Зилов отмечает, что регулярный отбор проб выполняется каждые 7–10 дней в толще воды на так называемой пелагической стационарной станции № 1. Она расположена в Южном Байкале, напротив поселка Большие Коты, на расстоянии 2,7 км от берега, над глубиной 900 м.

Научно-исследовательское судно НИИ биологии ИГУ «Профессор Михаил Кожов» («Троицкий вариант» №2(196), 26 января 2016 года)

Данные, полученные при обработке сборов фито- и зоопланктона, а также соответствующие сведения о важнейших физико-химических свойствах воды внесены в единую базу данных.

Сведения о состоянии планктонных сообществ являются основным показателем состояния всей экосистемы озера Байкал. Важность и значение получаемых данных подтверждены уже тем, что среди специалистов, исследующих Байкал, проект сразу же (в 1945 году) получил неофициальное название «Точка № 1», которое так за ним и закрепилось.

«Точка № 1» — поистине уникальный проект, это первое и самое продолжительное подобное исследование. Он внесен в Книгу рекордов России как самый длительный проект регулярного экологического мониторинга в истории науки. В прошлом году срок непрерывного мониторинга превысил 70 лет. Ближайшие зарубежные «конкуренты» уступают как по срокам мониторинга, так и по интенсивности сборов. Например, долголетние исследования озера Мичиган начались только в 1957 году, мониторинговая программа озера Кинерет — в 1967 году, а аналогичные исследования на Женевском озере ведутся с 1974 года. Все собранные за 70 лет данные еженедельных наблюдений внесены в единую базу данных, правообладателем которой является Иркутский государственный университет.

База данных по состоянию байкальского планктона, собранная за годы непрерывных наблюдений, — ценнейший объект интеллектуальной собственности, который имеет огромное как научное, так и прикладное значение. По анализу этого массива данных можно судить о характере и динамике изменений всей экосистемы пелагиали (толщи воды) Байкала, ее базовых физико-химических показателей, фактически судить о состоянии «здоровья» озера.

Микроскопический рачок под прицелом («Троицкий вариант» №2(196), 26 января 2016 года)

В то же время и сам Байкал может служить своеобразным индикатором состояния всей Земли. Если планктон гигантского озера Байкал, этой древней и консервативной системы, меняется в силу глобальных процессов (температурных сдвигов, присутствия загрязнителей в атмосфере, роста ультрафиолетовой радиации и др.), то это говорит о том, что изменения не только реальны, но они масштабны и носят планетарный характер.

Однако сейчас, в связи с постоянно урезаемым бюджетом, продолжение программы очень проблематично. Еще в прошлом году аналогичное 10-процентное сокращение бюджета вынудило Министерство образования и науки РФ провести существенное уменьшение финансирования вузов в рамках так называемой базовой части госзадания на науку, из которого и финансируется мониторинг. Средства на мониторинг (и без того недостаточные) были сокращены почти на 30%. Уже тогда встал вопрос о приостановке выполнения программы.

Год мы пережили благодаря усилиям директора НИИ биологии ИГУ профессора Максима Анатольевича Тимофеева и при поддержке ректората университета. На поддержание программы были найдены дополнительные внебюджетные средства. Однако после озвученных планов по повторному сокращению бюджета просто опускаются руки, ученых вынуждают заморозить проект. Нужно понимать, что узкие (и в основном уже немолодые) специалисты, годами занимающиеся обработкой планктонных проб и их анализом, не могут «переключиться на другую работу», а затем просто вернуться в проект при поступлении средств. Да и ценность данных мониторинга утрачивается в случае нарушения регулярности и непрерывности наблюдений. Таким образом, «заморозка» непрерывной системы наблюдения даже на один (а скорее всего, не один) кризисный год, по сути, ставит точку в проекте.

Отбор проб планктона с корабля («Троицкий вариант» №2(196), 26 января 2016 года)

Получить средства из научных фондов, будь то РФФИ или РНФ, на проект не удается — слишком малым является выход научных публикаций, особенно в пересчете на количество вовлеченных сотрудников. Специфика мониторинговых работ состоит в том, что при больших трудозатратах и финансовых расходах на их организацию исследователи публикуют лишь незначительное число работ. Однако это очень важные статьи! При этом они часто имеют большое количество соавторов, и индивидуальный вклад исследователей проекта в них теряется.

Так, недавняя статья «A global database of lake surface temperatures collected by in situ and satellite methods from 1985–2009», опубликованная в журнале Scientifc Data (издательство Nature Publishing Group), содержит большой объем данных, полученных в рамках проекта мониторинга, и имеет 74 соавтора, из них только двое собственно участники нашего байкальского проекта. Сейчас мы пишем еще одну статью по современному состоянию древних озер мира в консорциуме с более чем 30 международными исследовательским группами. Важность таких работ трудно недооценивать, но в буквальных наукометрических показателях мониторинг всегда будет проигрывать.

Мониторинг копит данные десятилетиями. Такого рода программы никак не учитывались при планировании новой системы финансирования вузовской науки, требующей от ученых большой индивидуальной публикационной активности.

В итоге, что мы имеем на начало текущего года? По сути, программа мониторинга Байкала, которая была запущена более полувека назад, пережившая войну, застой, перестройку и «лихие» девяностые годы, оказалась фактическим банкротом по достижении своего 70-летия.

Причем, происходит это именно в тот период, когда тема наблюдаемых на Байкале экологических проблем и изменений активно обсуждается в ведущих мировых СМИ и на профессиональных площадках. Во множестве публикаций и выступлений говорится о критических изменениях (колебаниях) уровня воды в Байкале, о влиянии глобальных климатических изменений на биоту озера, об увеличении поступления промышленных и бытовых загрязнений, о процессах эвтрофикации озера и массовом разрастании водоросли спирогиры, а также о многих других процессах, наблюдаемых в Байкале.

Следует помнить и то, что текущие проблемы, отмечаемые для озера, могут оказаться пока что лишь «цветочками», тогда как «ягодки» нас ожидают впереди — в связи с запланированным ускорением экономического и туристического развития Байкальского региона. Стоит упомянуть о проекте по строительству дамбы ГЭС на реке Селенга, главном притоке озера, — проекте, последствия реализации которого могут оказать действительно катастрофическое влияние на экосистему озера.

Адекватная оценка проходящих и предполагаемых экологических изменений, принятие каких-либо политических и экономических решений относительно Байкала без данных экологического мониторинга попросту невозможны. Без него можно причинить много вреда уникальному озеру.

Фото предоставлены автором статьи

elementy.ru

Евгений Зилов: Чем уникальна экосистема Байкала и почему слухи о её гибели сильно преувеличены

Профессор Евгений Зилов на страницах сайта chrdk.ru развенчивает мифы экологических алармистов о Байкале, рассказывает о том, как саморегулируется уникальная экосистема озера и поясняет, какие научные работы важны для озера и дают качественное понимание о нем.

В последнее время озеро Байкал, долгое время ассоциировавшееся в массовом сознании с такими понятиями как чистота, древность и стабильность всё чаще становится объектом множества полемических, тревожных, иной раз "на грани" публикаций в СМИ. Шум идёт о многом, причем почти всегда – в алармистском тоне. О чём шумят?

Байкал мелеетСообщения о "катастрофическом обмелении озера Байкал" в СМИ совершенно не подкреплены цифрами. Да, уровень озера действительно снизился (до отметки 455,86 м), но все это совершенно не катастрофично (на 31 декабря 2015 г. уровень составлял уже 455,99 м - вот ссылка на официальный источник). Хорошо известно, что в результате строительства дамбы Иркутской ГЭС в 50-х годах прошлого века уровень Байкала поднялся с тогдашних 455,6 м (естественные колебания от 455,5 до 455,8 м в среднем) до 456,4 м («не совсем естественные» колебания от 456,2 до 456,6 м). Рекордное падение отмечали в 1979-1983 гг. - 455,54 м. Наблюдаемые сейчас падение уровня Байкала объясняется маловодным годом. Причин целый комплекс: начиная от глобального влияния климатических изменений, до локального повышение температуры на огромных площадях во время массовых лесных пожаров. Если же мы взглянем на историю колебаний уровня воды в озере, кстати оперативно выложенную в интернет коллегами лимнологами, мы увидим, что ученые ранее многократно фиксировали случаи с гораздо более сильными понижениями уровня Байкала и такими же многократными его восстановлениями до средних величин. То есть в 2015 году не произошло ничего катастрофического.

Байкал разрушает глобальное потепление и загрязнениеСМИ также «переживают» за крайне негативное влияние т.н. глобального потепления (или, если быть корректным, глобальных климатических изменений) на экосистему холодноводного озера Байкал. С самим фактом глобального изменения климата вполне разобрались и ученые, и политики (свидетельство – прошедшая в декабре Парижская конференция). Однако характер его влияния на локальные экосистемы – вопрос гораздо более неочевидный, тем более, в случае такой сложной и древней экосистемы, как озеро Байкал.

Результаты мониторинга флоры и фауны Байкала говорят нам о том, что же на самом деле происходит с озером. Действительно, ряд тенденций похожи на те, что вызывает потепление и в других озерах.  

• В фитопланктоне (водорослях) возросла доля мелкоклеточных космополитных (то есть повсеместно распространенных, живущих во многих водоемах) видов и уменьшение доли крупноклеточных эндемичных (существующих только в Байкале) видов;• В зоопланктоне (мельчайших водных животных) тоже выросла численность рачков «космополитов» циклопов, - и снизилась – эндемичных подлёдных коловраток.

Почему же это происходит? Во-первых, в последние годы существенно возросло влияние на прибрежные сообщества локальных бытовых и химических загрязнения. Также не стоит забывать и о региональных «климатических изменениях», связанных со строительством каскада ГЭС на реках Ангара и Енисей. Ведь благодаря созданной сети водохранилищ в Байкальском регионе остается избыточное тепло, которое ранее уходило за полярный круг. Специалисты, понимая всю сложность и комплексность экосистемы озера Байкал и факторов влияющих на эту систему, считают происходящие в озере изменения именно следствием всего комплекса указанных выше причин, а не занимаются упрощениями и поисками одного «виноватого». 

Байкал заболачиваетсяВ последнее время отдельные активисты все чаще говорят об заболачивании озера, путая этот термин с понятием эвтрофирования. Эвтрофирование - это «удобрение» водоёма питательными веществами, например, фосфором, азотом, легкоокисляемыми органическими веществами, вызывающее усиление развития водорослей. Так вот в последние годы (!) не год, а именно годы, в некоторых районах Байкала начинают проявляться случаи выраженного изменения продуктивности или эвтрофикации. Причем в некоторых районах этот процесс действительно достигает крайне высоких значений. Специалисты Лимнологического института СО РАН с 2011 г. во многих прибрежных мелководных районах озера, в частности на севере Байкала, в заливе Малом Море и в районе впадения реки Селенга, наблюдали процессы эвтрофирования, сопровождаемые массовым развитием нетипичных для Байкала водорослей спирогира. В отдельных районах отмечены факты массовой гибели байкальских губок. Мои коллеги из НИИ биологии «ИГУ» в рамках ежегодных экспедиций отслеживают локальные изменения в крупнейших байкальских заливах Баргузинском и Чивыркуйском. В этих заливах не первый год наблюдаются вспышки численности представителей двух видов сине-зеленых водорослей, которые как раз и развиваются при повышенном содержании фосфора, являясь общепризнанными индикаторами эвтрофирования. Однако в основном факты эвтрофирования имеют локальный характер и относятся к отдельным районам. При этом нужно отметить, что это чаще всего изолированные мелководные и теплые заливы, с условиями заметно отличающими от большей части озера Байкал. Такие районы, помимо прочего, популярны для массового туризма и в связи с этим испытывают сильный рекреационный прессинг, оказывающий порой сильное локальное воздействие на экосистему озера и способствует росту процессов эвтрофикации в том или ином заливе. 

В пользу локальных причин наблюдаемых изменений можно сказать, что по результатам экспедиции августа прошлого года, мы отмечали и позитивные изменения. Так в районе г. Северобайкальска ситуация со спирогирой серьезно улучшилась по сравнению с тем же периодом 2014 г. Это, вероятно, связано с модернизацией системы очистки сточных вод этом городе. В любом случае говорить о каком либо глобальной заболачивании озера на данный момент не приходится.

Китайцы выкачают из Байкала всю воду Новость про совместную добычу и производство бутилированной байкальской воды, также обеспокоила многих. «Федеральное агентство по водным ресурсам выделило КНР квоту на ежегодный забор 3,5 млн кубометров байкальской воды. Уровень воды в озере катастрофически упал», - пишут в некоторых СМИ. Для тех, кто не в курсе – объем озера Байкал 23 тыс. МЛРД кубометров воды. Сколько могут изымать китайцы? Даже если выйдут на проектируемые мощности, то упомянутые 3,5 млн кубометров, всего лишь 0,15 миллионных долей от объема. Теоретическое годовое изменение уровня составит доли миллиметра. А если посмотреть на цифры стока воды по реке Ангара., то мы увидим, что из Байкала ежегодно утекает больше 60 МЛРД кубометров в год. Это в 20 тысяч раз больше, чем забутилируют китайцы. Примерный расчет говорит, что 3,5 млн кубометров «бутилированной» байкальской воды это примерно столько же воды, сколько Ангара выносит менее чем за 20 минут.

Агония Байкала и экологический алармизмВот пример публикации некоторых экологических алармистов, в которой сконцентрированы основные положения идущей дискуссии: название с ходу бьёт в «болевые точки» – «Агония Байкала. Число могильщиков неуклонно растёт». И сразу: «Байкал катастрофически мелеет, а воду из него пить уже невозможно…», «…ни скот, ни люди не могут пить воду из озера…». Для комментирования этих высказываний уже не нужны никакие научные исследования. Желающие могут просто съездить на Байкал и поставить эксперимент на себе. Если, конечно, живут неподалеку, а так – приходится верить. Невзирая на все шумные заявления алармистов, озеро на 99,9% остается чистейшим резервуаром пригодной для питья воды, что прекрасно известно специалистам и просто видно живущим на его берегах людям.

Однако эта дезинформация, абсурдная для людей, живущих рядом с озером, имеет далеко идущих резонанс. На своем веку я многократно слышал не только от простых людей, но и даже от ученых, своих иностранных коллег: «Байкал, а он разве еще существует? Да как вы можете жить рядом с ним, это же могильник, наполненный ядовитыми веществами?». Разумеется не от самых близких коллег, понятно, те и сами представляют, что такое Байкал. Представляете какое разрушительное воздействие на восприятие уникального озера Байкал во всем мире имеют такого рода безответственные заявления. А ведь Байкал по прежнему остается объектом всемирного наследия ЮНЕСКО, как уникальное, древнейшее и чистейшее озеро на планете. 

Так в чем же на самом деле заключается уникальность Байкала, почему его вода такая чистая и как он противится изменениям извне?

Уникальные качества чистоты байкальской воды обеспечиваются работой экологической системы озера – «фабрикой чистой воды». В озере Байкал, благодаря его размерам и форме, как и в Мировом Океане, 90% кругооборота веществ осуществляется за счёт 95% потока энергии через экологическую систему толщи воды озера. Она, по сравнению с населением дна озера, относительно проста. Освещаемые солнцем микроскопические водоросли (фитопланктон) массово размножаются, потребляя азот и фосфор из воды (развиваясь подо льдом). Затем они поедаются зоопланктоном (знаменитой байкальской эпишурой), в свою очередь, поедаемой рачком макрогектопусом; и эпишура, и макрогектопус потребляются рыбами - голомянками (составляющими 90% всей биомассы байкальской рыбы – малоизвестно, но факт), бычками желтокрылкой и длиннокрылкой. На этом этапе к общему празднику жизни присоединяются омуль (поедая эпишуру, макрогектопуса, молодь бычков) и нерпа (поедающая голомянку). Образующиеся по ходу процесса отходы (умершие своей смертью водоросли, рачки, рыбки, и они же, прошедшие через пищеварительные системы «едоков») опускаются ниже освещенной зоны (глубже 50-100 м). Здесь они «перерабатываются» водными бактериями, возвращающими в воду азот и фосфор, «съеденные» водорослями. 

За это время лёд сходит, проходит перемешивание верхнего (почти лишенного азота и фосфора) и нижнего (обогащенного азотом и фосфором) слоёв воды и процесс повторяется в июле-октябре, завершаясь вновь осенним штормовым перемешиванием и новым ледоставом. Эти процессы и определяют качество байкальской воды и жизнь всего населения уникального озера.

Именно так Байкал самоочищается. В бедных органическими веществами водах Байкала каждая органическая молекула представляет собой желанную добычу для байкальских бактерий, которые разлагают любые природные органические. Расщеплению загрязняющих органических веществ в Байкале способствует и высокая насыщенность байкальской воды кислородом, облегчающая как химическое, так и биологическое разложение загрязнителей. Синтетические органические вещества и тяжелые металлы сорбируются взвешенными в воде частицами, поверхностью бактерий, микроскопических простейших животных и водорослей, пищевых аппаратов фильтрующих организмов, живущих на дне губок, а в толще воды зоопланктоном. Затем часть сорбированных планктонными организмами веществ попадает в пищевую цепочку при поедании их другими животными. В конце концов, они оседают на дно с трупами и отходами, где частью сразу захораниваются в донных осадках, а частью продолжают новые передвижения по пищевым цепям. 

Чтобы знать, в каком состоянии находится такая сложная экосистема, нужно за ней следить. Этот процесс называют экологическим мониторингом. Экологические исследования озера Байкал начались в 1928 г. (тогда и слова «экосистема» еще не было, оно появилось лишь в 1930-е годы) профессором Иркутского университета Владиславом Николаевичем Яснитским (первым заведующим байкальской биостанцией в пос. Большие Коты). Экологический мониторинг планктона начал профессор Иркутского университета, директор НИИ биологии «ИГУ» Михаил Михайлович Кожов еще в 1945 г. (за 30 лет до появления самого научного термина «экологический мониторинг»). В тот момент следовало оценить рыбопродуктивность Байкала (основательно эксплуатировавшуюся во время войны), а поскольку зоопланктон составляет основу рациона омуля, надо было знать и его состояние. Несомненной заслугой Кожова было то, что он начал и оценку состояния фитопланктона – кормовой базы зоопланктона. Так, с февраля 1945 года начался мониторинг планктона на так называемой «Точке №1», расположенной в Южном Байкале, напротив поселка Большие Коты (расстояние 2,7 км от берега, над глубиной 800 м.). Кроме того ежегодно проводятся так называемые «Кругобайкальские экспедиции», когда научно-исследовательское судно НИИ биологии «М.М. Кожов» обходит 69 точек по акватории всего Байкала и отбирает пробы планктона.

За многие годы ежегодных круглогодичных наблюдений за планктоном озера удалось всё-таки установить характерные для Байкала закономерности, т.н. «пределы нормы». Установлено – какие именно виды водорослей встречаются в планктоне ежегодно, какие – редко, какие только в подлёдный период, какие только летом. Какие виды зоопланктона сопутствуют наиболее массовому виду – эпишуре и их динамику. Теперь известны пределы колебаний численности разных видов водорослей. Так, в 1980-е годы, когда отмечалось массовое развитие вселенца элодеи канадской (не менее массовое, а, пожалуй, и более, чем сейчас – спирогиры) планктонное сообщество никак не отреагировало, и, как оказалось, было право – массовое распространение элодеи по Байкалу сошло на нет, сейчас она сохраняется только в действительно загрязненных местах, выполняя санитарные функции – поглощая загрязнения из воды. 

«Точка №1» - первый и самый продолжительный подобный мониторинговый проект. Он даже внесён в Книгу рекордов России как самый длительный (70 лет) проект регулярного экологического мониторинга в истории науки. Однако, в конце 2015 года, в связи с сокращением финансирования ряда направлений научных исследований в ВУЗах и в целом изменением порядка финансирования тем государственного задания по науке, выполнение этого уникального мониторингового проекта было приостановлено на неопределенный срок. Сейчас научное сообщество борется за продолжение этих уникальных работ. 

Ключ к правильному принятию решений относительно Байкала лежит именно в проведении качественного экологического мониторинга. Именно ученые-экологи, а не самоназваные активисты-алармисты обладают этой информацией.

В тоже время, следует помнить, что текущие проблемы, отмечаемые для озера, могут оказаться пока что лишь «цветочками», тогда как «ягодки» нас ожидают впереди – в связи с запланированным ускорением экономического, т.е. и промышленного, и сельскохозяйственного, и туристического развития Байкальского региона. Стоит только упомянуть о задумываемом уже проекте по строительстве дамбы ГЭС на р. Селенга – главном притоке озера. Проекта, последствия реализации которого, могут оказать действительно катастрофическое влияние на экосистему озера. Принимая важные политические, экономические и законодательные решения без серьезного научного экспертного анализа последствий для Байкала, для этого уникального, древнейшего и чистейшего озера, можно натворить множество бед.

Автор: Евгений Зилов, профессор, доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории общей гидробиологии НИИ биологии Иркутского государственного университета.

19.01.2016

glagol38.ru